Зеркало Лукреции Борджиа

Потому что знал, что это машина Алины Красновой. Видел он эту машину. И саму Алину тоже видел…

Людмила почувствовала, что волосы у нее поднимаются дыбом. Эти частые поездки Глеба в загородный дом… и Антон был там как раз накануне. Он наверняка видел машину у них в гараже, это точно, оттого и стал интересоваться.

Людмила отошла наконец от двери, прошла в комнату и схватила зеркало. Ее отражение смотрело серьезно.

«Хватит отмахиваться от очевидного, – проговорило оно, – нужно называть вещи своими именами.

Глеб серьезно болен, у него наследственная душевная болезнь, как у его деда и прадеда, как у матери. Только что ты была свидетельницей того, как он едва не убил свою жену. Ясно, что это не в первый раз. Сказал же он Кондрату, чтобы тот привез. Что привез? Уж не шоколадных конфет!

Очевидно, его приспешник подсаживает в машину случайных девиц и привозит их Глебу».

Людмила почувствовала, как все тело ее охватил холод. Нужно немедленно поговорить с отцом. У нее есть что ему предъявить.

Михаил Николаевич нажал кнопку дверного звонка.

Звук гулко раскатился за дверью, но никто не спешил ему открывать. Пришлось, чертыхаясь, рыться в карманах, искать ключи, открывать дверь самому.

Настроение, и без того скверное, еще больше испортилось.

– Безобразие… – бормотал он, пытаясь попасть ключом в замочную скважину. – Полный дом народу, все сидят на моей шее, а открыть дверь никто не может…

Наконец он справился с дверью, вошел в холл, включил освещение. Холодный резкий свет галогеновых светильников залил просторное помещение, и Михаил Николаевич почувствовал себя неуютно, как будто пришел не к себе домой, а в театральное фойе.

Посреди холла валялась отчего-то одна красная женская туфля, судя по размеру каблука и вызывающему цвету принадлежащая невестке. Мало того, в углу Михаил Николаевич заметил скомканные колготки. Да что там колготки, в углу была целая куча женских тряпок! И чемодан, раскрытый, как пасть бегемота.

Это уже переходило всякие границы.

Он не любил невестку, старался как можно реже с ней встречаться, – и она отвечала ему взаимностью, но соблюдала какие-то правила игры, во всяком случае, до сих пор она не позволяла себе разбрасывать на виду свои вещи. Но и прислуга хороша…

– Анна! – крикнул Михаил Николаевич в глубину квартиры.

Никто ему не ответил.

– Анна! – крикнул он еще громче.

И тут он вспомнил, что Анна у них больше не работает, что ее уволила Людмила.