Зеркало Лукреции Борджиа

Услышав за спиной шаги, карлик повернулся к двери и недовольно проговорил:

– Что вы, доктор, входите без стука? Вы напугали Дженнифер! Смотрите, как она дрожит! Имейте в виду, у моих лягушек очень тонкая нервная организация, особенно во время брачного периода! Стресс может негативно сказаться на их жизненных функциях!

– У меня хорошие новости, Карлуша! – перебил его Анатолий Германович. – Ты сможешь испытать свой препарат. Мы только что получили согласие родственников двух пациентов.

– Отлично, отлично! – Карлик поудобнее перехватил лягушку рукой в резиновой перчатке, второй рукой достал шпатель и начал осторожно снимать слизь с лягушачьей спинки.

– Да-да, – пробормотал Расовский, – мы будем испытывать это лекарство снова и снова, мы найдем необходимую пропорцию, и тогда… тогда я войду в историю психиатрии, препарат назовут моим именем… пациентка номер семь и пациент номер девятнадцать… уже завтра…

– Отпустите мою дочь, она должна отдохнуть! – повторил Михаил Николаевич.

Голос его был хриплым и усталым, плечи ссутулились, голова поникла. Людмила видела, что отдых требовался ему еще больше, чем ей.

– Мила, иди к себе! – сказал отец, и никто из присутствующих не посмел ему возразить.

Краснов только переглянулся со своим человеком, а тот, в свою очередь, мигнул гибкому парню в черном. Людмила выпрямила спину и постаралась пройти под взглядами мужчин как можно легче, как будто не давит на ее плечи многокилограммовая усталость и самое главное – как будто не видела она бешеного своего сводного брата и избитую им девушку и не слушала всю дорогу подробное повествование о других жертвах.

Парень в черном проводил ее до дверей квартиры и вошел первым. Быстро обежал все, двигаясь неслышно, и вышел, не взглянув на Людмилу.

Не было сил дойти до спальни, она плюхнулась на диван в гостиной. Все тело болело, в голове была гулкая пустота.

Что делать? Как помочь отцу, ведь Краснов ясно дал понять, что не оставит их в покое.

Руки ее беспокойно теребили застежку сумки. Сумка открылась, и Людмила вытащила зеркало, которое брала с собой. То самое зеркало Лукреции Борджиа, которое не раз ей помогало. И сейчас, поглядев в него, она увидела себя – бледную, с синевой под глазами, а сами глаза блестят беспокойно, на щеке пыль. Людмила достала платок, чтобы вытереть лицо, а когда отняла платок, увидела, что в зеркале отражается не она. Эта женщина была старше и вообще никак не походила на Людмилу.