Зеркало Лукреции Борджиа

Кроме нее самой, на это время была записана Анна Львовна Краевская – мать владельца торговой сети, Марина Ленточкина – та полная шатенка, которую красила Виктория, и еще одна клиентка, записанная к Лене. Звали ее Юлия Борисовна, в графе «контактный телефон» стоял семизначный городской номер.

Людмила схватила со стола фломастер, записала номер у себя на ладони.

В это время в холле появилась торжествующая Жанна с коробочкой чая в руке.

– Вот он, молочный улун! – радостно сообщила она, как будто выиграла главный приз в лотерею.

– Спасибо, – сухо проговорила Людмила, направляясь к двери, – как-нибудь в другой раз.

Выйдя из салона, она достала мобильник и набрала номер.

Ответил ей озабоченный мужской голос.

– Могу я попросить Юлию Борисовну? – прощебетала Людмила самым своим чарующим голосом.

Мужчина на мгновение замялся (что неудивительно, учитывая примерочную кабинку в магазине «Фанни»), но тут же собрался с мыслями и вкрадчиво проговорил:

– Юлии Борисовны здесь нет. Вы хотели посмотреть эту квартиру? Я – ее коллега и могу все вам показать без нее.

Ага, сообразила Людмила, покойница была риелтором, и в качестве контактного телефона дала телефон выставленной на продажу квартиры! Ничего не скажешь, умно! Но что же связывало ее с Антоном? Муж вроде бы не планировал покупать недвижимость…

– Ну так как же? – не сдавался ее собеседник. – Вы подъедете? У меня следующий показ назначен через два часа, так что вы вполне успеете все осмотреть…

– Ну ладно, – решилась Людмила.

– Нет проблем. Коллега покойной брюнетки продиктовал ей адрес. Адрес был хороший – Потемкинская улица, совсем рядом с Таврическим садом.

Через полчаса Людмила вышла из машины и подошла к подъезду, по сторонам которого стояли мускулистые мужеподобные кариатиды. Нажала кнопку домофона, поднялась на третий этаж.

Лестница была внушительная, широкие мраморные ступени, красный ковер, прижатый медными стержнями, медные же начищенные до блеска перила.

Риелтор ждал ее в дверях квартиры.

Тут с ним случилось то, что обычно случалось с любым нормальным мужчиной при виде Людмилы: у него отвисла челюсть, глаза вылезли на лоб, а все заготовленные слова застряли в глотке как рыбья кость.

Людмила давно привыкла к тому, как действует на мужчин ее внешность, и не испытывала от этого никакого удовольствия, скорее неловкость и раздражение.