Зеркало Лукреции Борджиа

Та жадно блеснула глазами, мгновенно спрятала деньги в карман и заговорила, таинственно понизив голос:

– Тут, значит, приходила к Любе одна, вроде тебя, симпатичная, одета тоже хорошо, прямо как ты, только черненькая, дня за три до того, как Люба померла…

– Черненькая такая? – заинтересованно переспросила Людмила. – С длинными волосами?

– Зачем с длинными, – возразила нянька, – короткая такая стрижка, под мальчика. Вот ты скажи, девонька, зачем вы себя уродуете? Вот зачем вы себе этот, как его… миникюр отращиваете? Какая в нем красота? Особенно еще в такой несуразный цвет покрасите, что прости господи! У кого красный, у кого вовсе коричневый… получаются руки, прости господи, как у покойницы!.

– Что, у той брюнетки, что сюда приходила, был коричневый маникюр? – догадалась Людмила.

– У какой такой брунетки? Не знаю ни про какую брунетку! Отродясь никаких брунеток не видела, я и слова-то такого не знаю! Я не так отцом-матерью воспитана! А вот у той черненькой, что тогда приходила, точно, миникюр коричневый был!

Теперь всякие сомнения у Людмилы отпали: с лаборанткой Стриженковой за три дня до ее гибели встречалась Юлия Борисовна, которая вскоре тоже была убита.

Нянька тем временем продолжала:

– Пришла она, вот как ты сегодня, и спросила Любу. Ну, мне что, мне не трудно. Вызвала я ее в коридор, шептались они, я уж не знаю, о чем. Тихо так говорили, я ни слова не разобрала, только Люба той черненькой бумажки какие-то дала, а та ей – деньги… деньги-то, девонька, они всем нужны! – Старуха выразительно вздохнула.

– И что – это все? – Людмила неодобрительно взглянула на няньку. – Негусто!

– А я что? – забормотала та. – Я уж стара стала, слышу плохо. И хотела послушать, о чем они говорили, да не смогла. Вот когда те двое к ней пришли, там я поближе была, так кое-что разобрала, а тот раз не расслышала…

– Какие двое? – переспросила Людмила. – Вы мне про них ничего не говорили, только про брюнетку!

– Не говорила? Правильно, не говорила! – Нянька снова шмыгнула носом.

– Ну, совесть-то надо иметь! – Людмила попыталась пристыдить старуху. – Я ведь вам уже заплатила…

– Совесть? – Нянька надулась. – Теперь не прежние порядки, совесть теперь не положена, теперь все только за наличные! А что ты мне заплатила, девонька, так это уже дело прошлое.