Зеркало Лукреции Борджиа

Она куталась в палантин, но все равно дрожала, то ли от холода, то ли от волнения.

– Печка нэ работает! – грустно признался водитель. – Сломалась, красавица! А вот ты надень куртку, она теплая…

Он повернулся, протянул руку и взял с заднего сиденья темную мужскую куртку с капюшоном.

Людмила поблагодарила его и закуталась в куртку.

Ей сразу стало гораздо теплее, кроме того, она сообразила, что в этой куртке она будет не так заметна, как в нарядном вечернем платье с меховым палантином.

– Дядя Сурен, – обратилась она к водителю, – давайте меняться: вы мне эту куртку, а я вам свой палантин.

– Что ты, красавица! – водитель замахал руками. – Моя Ануш такого нэ носит! Только удивится, скажет: Сурен, ты что, кого-то ограбил? Бэри так, мне эта куртка нэ нужна, она все равно нэ моя, какой-то пассажир в машине забыл…

– Как можно забыть куртку? – удивленно спросила Людмила. – Я понимаю – забыть зонтик или перчатки, но куртку…

– Выпивший человек нэ только куртку забудет! – со знанием дела возразил Сурен.

– Что? Ногу? Как это может быть? – переспросила Людмила с недоверием.

– Ну, нэ свою ногу, конэчно, а эту, деревянную… как это… протез называется!

Тем временем пробка рассосалась, и машины двинулись вперед.

Серый «Фольксваген» свернул с Лиговки на Разъезжую улицу, затем выехал на Загородный проспект и вскоре затормозил возле четырехэтажного здания из стекла и бетона.

Людмила знала это здание: здесь размещался музыкальный театр «Запределье». Как-то раз они с Антоном ходили сюда на премьеру оперы.

Этот театр был известен в городе тем, что время от времени в нем появлялись прекрасные певцы и певицы, которых художественный руководитель театра находил в провинции.

Специально под новое дарование ставили какую-нибудь малоизвестную классическую оперу, на премьеру приходил кто-нибудь из руководства Мариинского или Михайловского театров, и восходящую звезду тут же переманивали на большую сцену.

По этой причине опытные театралы старались непременно попасть на каждую премьеру «Запределья».

На улице возле здания театра курили несколько человек в приличных костюмах, у самой двери стоял навытяжку пожилой мужчина в смокинге и белых перчатках.