Зеркало сновидений

— Госпожа баронесса, — сказал Кирилл Степанович, придавая своему голосу сушь пустыни Сахары, которую обычно приберегал для самых назойливых, самых неприятных посетителей на службе, — позвольте вам заметить, что ваши предположения… они, прямо скажем, оскорбительны… С какой стати мне или моей жене сталкивать Николая с лестницы? Мы давно знаем его родителей, они замечательные люди… и Николай с Володей нам тоже не чужие… И вообще, если вы хотите знать мое мнение, молодой человек просто сильно ушибся головой и придумывает теперь всякие ужасы…

— Нет, — возразила Амалия, — он очень точно описал разговор, который слышал перед падением, — разговор, который вынудил его задержаться возле лестницы.

Ваши слуги не отрицают, что Николай Шанин слышал именно их беседу. Значит, его слова о том, что его толкнули, — тоже правда. В связи с чем возникает вопрос: кто мог так сильно ненавидеть его в вашем доме, чтобы подкрасться сзади и сбросить его с лестницы?

— Колю? — изумился Кирилл Степанович. — Да что вы, сударыня! Его все любили…

— А его брата? Со спины их вполне можно было перепутать.

Что если кто-то хотел столкнуть с лестницы Володю, но ошибся?

— Вы так говорите, госпожа баронесса, — сердито промолвил Кирилл Степанович, выпячивая грудь, — словно у нас разбойничий притон!

Тут в гостиной появилось новое лицо, которым был не кто иной, как Наталья Андреевна.

— Прошу прощения, сударыня, — заговорила она, — но там приехал профессор Ортенберг, и я… Я не знаю, что мне делать. Он настаивает на том, чтобы видеть Олю, немедленно!

— Бедный профессор, — вздохнула Амалия, — я совсем про него забыла.

Как по-вашему, Наталья Андреевна, он уже знает?..

Хозяйка дома только развела руками.

— Конечно, моя дочь поступила опрометчиво, я согласна… но следует иметь снисхождение к молодости… Я не хочу, чтобы профессор устраивал скандал в моем доме! — вырвалось у нее.

— Кто поступил опрометчиво? — забеспокоился Кирилл Степанович, оборачиваясь к жене. — Что все это значит?

— Я тебе потом объясню, — отмахнулась Наталья Андреевна.

 — Госпожа баронесса, я пыталась втолковать профессору, что моя дочь больна и никого не принимает, но он не слушает возражений!

— Если вы не возражаете, сударыня, я хотела бы поговорить с ним, — сказала Амалия.

Наталья Андреевна объявила, что у нее нет никаких возражений, и вместе с гостьей отправилась в большую гостиную. Кирилл Степанович, чье недоумение возрастало с каждым мгновением, увязался следом за дамами.