Зеркало сновидений

 — Кажется, только тогда человек и бывает счастлив…

— Ничего ты не вспоминаешь, — отрубил Сергей Васильевич, поворачиваясь к нему. — Говори, зачем звал.

Базиль открыл рот, потом закрыл его, глупо улыбнулся и в замешательстве правой рукой почесал левое ухо.

— Да, Сережа, ты ведь всегда был… — Он не докончил фразу и усмехнулся. — Признаться, я завидовал твоей способности переть напролом и ни с кем не считаться. Ничего, что я на «ты»? — спохватился он. — Все-таки столько лет знаем друг друга…

Лиза закончила петь, и слушатели горячо зааплодировали.

Кто-то из близнецов — то ли Володя, то ли Коля, Ломов не разобрался — стал уговаривать ее спеть еще один романс, но Лиза кокетливо объявила, что ей нужен перерыв, потому что она не хочет разочаровывать собравшихся посредственным пением. Ларион попросил позволения сесть за рояль рядом с Машенькой, и они стали негромко импровизировать в четыре руки. В другой части гостиной Елена Ивановна обсуждала с Кириллом Степановичем какой-то животрепещущий вопрос, забрасывая его словами. Ломов внимательно посмотрел на них и решил, что холеный красавец когда-то был неравнодушен к рыжей говорунье, но она дала ему от ворот поворот, о чем он, возможно, до сих пор в самой глубине души жалеет. Есть такие оттенки взглядов, думал Сергей Васильевич, по которым можно многое прочесть; так, по Елене Ивановне заметно, что она относится к Кириллу Степановичу по-дружески, но чуть-чуть свысока, он пытается вести себя непринужденно, но не сводит с нее глаз и слишком искательно улыбается, а Порфирий Филиппович не то чтобы бродит вокруг, зеленый от ревности, но уж точно держится начеку и не упускает ни одного слова из разговора. Ломов был вовсе не прочь продолжить свои наблюдения, но его отвлек хозяин дома.

— Я не знаю, что делать с Арсением, — признался Базиль. — Он меня беспокоит.

— Карты или женщины? — осведомился Ломов, наперед зная, каков будет ответ.

— Ни то ни другое. — Базиль поморщился. — Давай я расскажу тебе, почему он сейчас не в полку. Формально ему дали отпуск по состоянию здоровья, но на самом деле он здесь, потому что дал пощечину другому поручику.

— За то, что тому не нравятся стихи Пушкина.

Ломову оставалось только вытаращить глаза, что он и сделал.

— Дело едва не кончилось дуэлью, пришлось вмешаться полковому командиру, чтобы все уладить, но ведь это не единственный случай.

— А что, были и другие? — желчно осведомился Сергей Васильевич.

— Да, но до дуэли дело не доходило.

— И тоже из-за стихов Пушкина?

— Не только.