Зеркало сновидений

Он ворочался с боку на бок, вставал, зажигал свет, пытался читать старый номер «Русского вестника» и книгу об охотничьих породах собак, откладывал книгу, тушил свет и снова ложился. В четвертом часу утра он все же задремал, и ему приснился сон.

Он стоял на Дворцовой площади, но Зимнего дворца на ней не оказалось — он исчез. Арсений повернулся и увидел, что находится уже на берегу Финского залива. Под черным засохшим деревом спиной к Арсению стоял человек, и во сне молодой офицер понял, что с незнакомцем должно произойти что-то ужасное.

Человек обернулся, и в следующее мгновение грянул выстрел.

Арсений подскочил на кровати и открыл глаза. Трясущейся рукой он провел по лицу, чувствуя, что кошмар еще рядом, еще пытается дотянуться до него сквозь реальность, затканную белесым петербургским сумраком.

Подумав немного, Арсений выбрался из постели, зажег свет и достал из верхнего ящика стола свой дневник, в который обычно записывал впечатления от прочитанных книг и другие, менее интересные события. Проставив дату, он кратко записал содержание своего сна, закончив его словами:

«Я слышу выстрел, и человек падает.

Я узнал его, как только он повернулся. Это был один из близнецов, но кто именно, я понять не успел».

— Похоже, мы поменялись местами, — проворчал Ломов, в очередной раз выбивая у своей напарницы шпагу, которая отлетела в сторону и со звоном покатилась по полу. — Теперь вы, сударыня, рассеянны сверх меры и мыслями находитесь вовсе не здесь. — Он раздраженно стукнул концом своей шпаги о пол.

 — Надеюсь, вы не заставите меня читать вам лекцию о том, как одна-единственная осечка в нашем ремесле может стоить жизни, причем не только вам, но и тем, кто находится рядом. Я…

— Простите, Сергей Васильевич, — кротко промолвила Амалия, подбирая свою шпагу. — Я действительно думала совсем о другом.

Ломов насупился. Покладистость баронессы не понравилась ему, потому что он слишком хорошо знал свою собеседницу и не сомневался, что она так или иначе пытается усыпить его бдительность.

— Кажется, я знаю, что у вас на уме, — вздохнул Ломов. — Странная смерть Елизаветы Левашовой, не так ли? — Амалия приподняла брови, но ничего не сказала. — Сударыня, объясните мне вот что: какое отношение эта девушка, ее семья и вообще вся ситуация имеет к нашей работе?

— Предположим, я ответила «никакого», — колюче отозвалась Амалия. — Но это ведь не может помешать мне интересоваться тем, что случилось, из личных побуждений.

Мысленно Ломов застонал.