Зеркало сновидений

Так вот, мать Натальи Андреевны тоже умерла совершенно неожиданно и тоже от сердечного приступа. У Лизы бывали обмороки, и у ее бабушки перед смертью случались обмороки. Возможно, тут сыграла свою роль наследственность… хотя, разумеется, я не специалист в таких вещах… Но доктор полагает, что это возможно.

— Ох ты, господи, страсти какие! — вырвалось у Сони.

Амалия дала горничной рубль и отпустила ее, после чего повернулась к Лариону.

— Я очень благодарна вам за помощь, Ларион Алексеевич… Возможно, мой интерес показался вам странным… или даже неуместным… но обстоятельства, которые сопровождали происшествие… согласитесь, они заслуживали внимания.

Обычно баронесса Корф куда четче формулировала свои мысли, и ее охватила досада. Интуиция, отмахиваясь от фактов, упорно твердила ей, что смерть Лизы вовсе не была случайностью; и все та же интуиция намекала, что, возможно, ничего еще не кончено. Для человека, который считал себя прежде всего реалистом, такой бунт малой части его «я» представлял серьезные неудобства.

Ларион произнес бессвязную речь о том, что он ценит заботу баронессы Корф, которая, вне всяких сомнений, продиктована ее добрым сердцем. Сидя на скамейке, Амалия машинально чертила по земле концом своего зонтика от солнца и пыталась представить себе, что бы подумал Сергей Васильевич, услышав хвалы ее доброте. Уж он-то отлично знал, что ее можно было назвать какой угодно, только не доброй.

Попрощавшись со студентом, Амалия села в ожидавший ее экипаж и поехала домой, где переоделась в сиреневое платье, так как собиралась на вечер к графине Хвостовой. Главным блюдом, если можно так выразиться, был назначен немецкий профессор Ортенберг, изучающий мир сновидений, и Амалия предвидела, что увиденный двумя разными людьми сон, за которым последовала гибель молодой девушки, станет главной темой разговоров. Она была права — и в то же время ошибалась.

Графине Хвостовой шел шестой десяток. Это была невысокая, полноватая, восторженная дама, которая всегда прекрасно одевалась и пользовалась услугами лучших ювелиров. Женщина безусловно светская, она питала пристрастие к искусству и наукам. Она исправно посещала все премьеры, зазывала к себе на вечера певцов, писателей и художников, а также ученых, которые прославили себя в какой-либо области, не важно какой.