Зеркало сновидений

— Что ж, надевай розовое, — согласилась Варвара Дмитриевна. — Если хочешь походить на поросенка.

Машенька посмотрела на мать недобрым взглядом и поджала губы.

— Не слушай ее, — вмешался Базиль, ободряюще улыбаясь дочери. — Розовый тебе очень к лицу.

— Все равно все будут смотреть не на нее, а на Оленьку, — нанесла последний удар Варвара Дмитриевна. — И на вас, Арсений. Вы станете главным событием вечера, хотя, если вдуматься, что такого произошло? Какой-то недотепа всего лишь оступился и покатился по лестнице…

И она растянула свои тонкие губы в холодной улыбке, на которую никто не рискнул улыбнуться в ответ.

— Где мой кофе, между прочим? — уронила хозяйка дома в пространство.

Базиль воспользовался моментом, чтобы подняться с места, объявить, что сегодня у него много важных дел, и скрыться за дверью. С его уходом призрачное семейное единство, представленное сидящими за столом людьми, окончательно рухнуло. Арсений тотчас вспомнил, что у него тоже есть дела, Машенька объявила, что ей надо готовиться к вечеру, и оба удалились.

Оставшись в столовой одна, Варвара Дмитриевна иронически покосилась на портрет свекрови в полосатом платье по моде 1850-х годов, с розой у корсажа. Хозяйка дома всегда считала, что мать ее мужа на этом портрете походила на разряженную цыганку.

Поднявшись к себе, Арсений сделал несколько шагов по комнате, посмотрел в окно и убедился, что небо по-прежнему находится наверху, а кусок улицы — внизу и они даже не думают поменяться местами.

Погода была ни то ни се, но вовсе не из-за нее молодой человек ощущал себя так, словно на него что-то давило. Машенька поскреблась в дверь и после отрывистого приглашения войти заглянула в комнату.

— Ты не читаешь? — спросила она. — А я вот думаю, синее мне надеть или все-таки розовое. — Она всмотрелась в лицо брата и поняла, что он совсем не настроен обсуждать ее платья. — Ты что?

— Да так, — неопределенно ответил Арсений.

 — Я не могу понять, почему он с лестницы упал.

Машенька беспомощно поглядела на него. По правде говоря, она тоже ничего не понимала, но самолюбие не позволяло ей в этом признаться.

— Ларион говорил, он недавно падал на той же лестнице, — напомнила она. — Послушай, может быть, тебе лучше поговорить обо всем с профессором? Ты ведь увидишь его сегодня.

Ее брат ответил не сразу.

— Не знаю, хочу ли я с ним говорить, — признался он после паузы.