Зеркало сновидений

«Хорошо, что Варя меня вчера не укусила, а то пришлось бы обращаться к доктору по поводу бешенства, — помыслил Истрин, чувствуя, как его распирает от смеха. Мало кто знал, что казавшийся таким важным и самодовольным Базиль был вовсе не чужд самоиронии, хоть и остерегался проявлять ее на людях. — К тому же бешенство не лечится. Воображаю, как я пришел бы… ну, например, к Дегурову. — Он представил себе золотое пенсне и седую бородку почтенного врача и развеселился еще пуще. — «Милостивый государь, вас укусила бродячая собака?» — «Что вы, помилуйте, это не собака, это жена».

 — «Ах, милостивый государь, тут я положительно бессилен! Видите ли, наука еще не нашла способа излечивать укусы бешеной жены…»

Тут Базилю пришлось прервать воображаемый диалог, потому что он громко расхохотался. Однако через несколько мгновений хозяин дома вспомнил, что ему предстоит спуститься к завтраку, и перестал смеяться. Чутье подсказывало Базилю, что Варвара Дмитриевна обязательно станет цепляться к пасынку, который будет сидеть и делать вид, что происходящее нисколько его не задевает, хотя даже по лицу видно, насколько ему это неприятно.

По правде говоря, Базиля бы куда больше устроило, если бы его старший сын научился давать сдачи — разумеется, не в физическом смысле, а на уровне слов. Но Истрин был вовсе не глуп и понимал, что у человека с характером Арсения плохо получается давать отпор, особенно если его соперником выступает женщина.

Однако во время завтрака внимание Варвары Дмитриевны привлек вовсе не пасынок, а дочь, которая спустилась в столовую с красными глазами.

Последовали вопросы, которые задавались таким тоном, что отбили бы охоту отвечать даже у куда более открытого человека, чем Машенька. Базиль вмешался и мягко спросил, что случилось и почему у дочери такой вид, словно она недавно плакала. Вконец расстроившись, девушка ответила, что ее кошки непостижимым образом сумели добраться до канарейки, хотя клетка была повешена так, что, казалось, достать ее смогла бы только хозяйка.

— И главное — они даже есть ее не стали… Придушили — и все! Ужасно, просто ужасно…

— Не понимаю, чего ты хотела, — заметила Варвара Дмитриевна, пожимая плечами. — Кошки есть кошки, а птицы всегда были их добычей.

Машенька низко опустила голову, ее ресницы часто-часто трепетали — девушка изо всех сил пыталась сдержаться и не разразиться слезами в присутствии матери.

— Очень жаль, что так получилось, — серьезно сказал Базиль.