Я до этого вовсю любовался прекрасной незнакомкой, что села во втором ряду, но сейчас был вынужден прекратить это приятное для меня занятие и сосредоточился на полотне.
За спиной застрекотало — обернувшись, увидел, что это мужчина за штативом принялся крутить ручку. Женщина за роялем заиграла вступительный аккорд, и я снова вернулся к белому полотну. На нем уже появилась черно-белая картинка с надписями. Безграмотному человеку здесь делать нечего, тут же сделал я вывод. А дальше надписи сменились видом нарисованного неба и подвешенного тросами к потолку актера, загримированного под демона, и я решил полностью погрузиться в представление.
Представление оставило после себя двоякие ощущения. Игра на рояле на мой вкус была хороша, а вот картинка на полотне — отдавала фальшью. В основном из-за хорошо видимых примененных декораций и картинных заламываний рук актрисы. Последнее понятно — трудно играть роль и передавать эмоции лишь через «язык тела». Сама поэма на меня впечатление не произвела.
Демон, который был наказан, но вдруг влюбился и мучал молодую девушку красивыми речами по ночам. А когда она ответила ему взаимностью, то умерла от одного поцелуя. Может я слишком черствый?
Но все мысли вылетели, когда зажегся свет и я вновь увидел ее. Тут же подорвавшись со своего табурета, я максимально быстро двинулся на выход, чтобы не упустить незнакомку и узнать ее имя. Другие посетители тоже двинулись на выход, и пришлось их мягко расталкивать, чтобы протиснуться к проходу и не упустить из виду девушку.
Я уже почти догнал ее, как мне на плечо легла мужская рука, крепко его сжав.
— Вы, сударь, совсем берега потеряли — толкать окружающих господ, — процедил мне в ухо давешний поручик.
— Как же ты меня достал, — простонал я и полез в карман. — Вот, видишь? — ткнул я ему буквально в нос свой документ жандарма. — Вам достаточно, или еще есть какие-то вопросы?
Покрывшийся красными пятнами от гнева молодой офицер, все же соизволил прочитать бумагу, после чего его пыл слегка угас.
Но презрение никуда не делось. Просто трансформировалось в презрение военного к жандарму.
— Да, достаточно, — чуть ли не выплюнул он мне в лицо.
— Тогда не задерживайте меня более.
Я снова ринулся к проходу, забыв уже про офицера и стремясь найти взглядом прекрасную незнакомку. Догнал я ее уже в воротах.
— Простите, милостивая сударыня, но я не могу покинуть сие заведение, не узнав ваше имя, — обогнув девушку, встал я на ее пути.
