— То слухи лишь, что им верить? — делано пренебрежительно махнула Марина Сергеевна рукой.
— И все же.
Купчиха замялась, но за нее ответила ее дочь.
— Говорят, что это кто-то из дворян заказал Иванам Александра Александровича взорвать. Чтобы на бомбистов думали.
— И зачем же это им? — повернулся я к Юле, на которую тут же чуть не шикнула ее мама. Остановило ее лишь мое присутствие.
— Он за рабочих радел. Заставлял богатых промышленников деньги тратить на обустройство их быта.
— Так ведь и бомбисты могли на эти слухи рассчитывать, — заметил я.
— Им же лишь бы народ поднять. А тут — никто на них и не думает, зато недовольства дворянами много. Для них же генерал-губернатор Козлов — первейший конкурент за умы рабочих.
Юля удивленно посмотрела на меня. Под таким углом она на событие не смотрела. Как и многие другие рабочие. А может неспроста? Может, им как раз и не дают это сделать? Если других версий не услышу, то это первый вывод, что я напишу по заданию Алексеева по этой ситуации.
— Ну, вам виднее, — закруглила пошедший не по ее плану разговор купчиха.
— Спать уже пора. Юль, тебе завтра еще к Ольге Романовне на виолончель.
Девчонка намек поняла правильно и, попрощавшись, покинула кухню.
Утром первым делом пошел на поиски Василия. Надо решить его проблему и тогда уже с его помощью искать поход к остальным мужикам, на которых я до этого откровенно «забил». Кто же знал, что с ними нужно налаживать чуть ли не приятельские отношения? Детины в работном доме не обнаружилось — ушел на работу, как и положено.
Пришлось отправиться на предприятие, где он был чернорабочим. Навыков на что-то более серьезное, кроме перетащить что-либо тяжелое, у него не хватило. Отсюда и зарплата у него была одна из самых низких. Неудивительно, что он стал «подрабатывать».
До стекольной фабрики дворян Патрушевых я добрался на извозчике. Там кликнул пацаненка, что с коробкой в руках мчался куда-то по двору, и за трехкопеечную марку уговорил его позвать Василия, описав внешность детины.
Не думаю, что здесь есть второй такой. Вскоре мужик подошел к воротам, поминутно оглядываясь.
— Господин жандарм, — тихо свистяще прошептал он. — Вы чего так прямо среди бела дня-то? Мне же руки никто не подаст, ежели прознают, что я вам помогаю. Да и бригадир осерчает, коли заметит, что меня нет.
— Ты к лекарю хотел, так?
— Сейчас? — обрадовался он.
— Да. Пройдем без очереди. Он тебя осмотрит и уже скажет — сможет помочь или нет.
— Так...
