Пока нашел нужное здание (третьего класса — экономят господа жандармы на новичках!), пока нашел там кассу, выстоял в очереди среди обычного люда, косившегося на мой чистый костюм (успел поменять в поместье, пока собирался) и перешептывающегося за спиной, до отхода поезда осталось всего полчаса. К этому моменту снова успел проголодаться, но рисковать и идти в буфет, что был тут же в здании, не решился. А вдруг опоздаю? Поезд-то был проходным, а Тверь — не конечной и не начальной остановкой в его пути. Но все же совсем голодным я не остался.
На перроне ходили девочки и женщины, что предлагали свою выпечку как раз таким, как я — кто торопился на поезд и не решался (или не было средств) поесть с большим комфортом.
Так я и забрался в зеленый вагон с чемоданом в одной руке и тремя пирожками с картошкой и яйцом, упакованным в коричневую плотную бумагу, в другой. Сам вагон меня тоже не впечатлил. Деревянные жесткие сидения, для поклажи — деревянные же полки над головой вдоль стен. Да и сами стены были обиты деревом для утепления, сейчас не особо нужного.
В центре вагона стояла дровяная печка, разделяющая вагон на две части: для курящих и не курящих. Где какая половина сказал проводник, что проверял у меня на входе билет. Суровый дядька в черной двубортной шинели и такой же фуражке. Отличалась его форма от тех, что я уже видел на работниках вокзала лишь синим цветом на обшлагах, воротниках и наплечных знаках.
И так не пустой вагон довольно быстро наполнился людьми, а мне пришлось постараться, чтобы втиснуть свой чемодан на заставленную чужим скарбом багажную полку.
Кому-то там места не досталось и таким пассажирам пришлось ставить свою поклажу себе в ноги или запихивать ее под лавки.
Издав пару гудков, поезд медленно тронулся, унося меня подальше от старика с его желанием меня оженить к новому и, надеюсь, более интересному будущему.
Поездка оставила после себя самое неприятное впечатление. Колеса постоянно грохотали на стыках рельс. Разделение вагона на курящих и не курящих практически не помогало.
В соседнем отсеке дымили так, что даже открытые окна не справлялись. Люди рядом со мной ехали недовольные и делились между собой своими нехитрыми обидами, бедами, да изредка плевались на дворян. Недовольство последними было вызвано завистью и отчасти ненавистью к тем родам, что наплевательски относились к работающим на них людям. Украдкой звучали имена революционеров и некоторых организаций, что ратовали за большие права среднему классу и не магам.
