Такая же роскошь, что бьет неподготовленного человека наповал. И резко контрастирует с аскетично обставленным на их фоне зданием служебной гостиницы.
Холл захватывал сразу два этажа, а по его стенам в районе второго этажа шла балконная галерея с подходящими к ней с боков двумя лестницами. Возле парадного входа с противоположной от меня стороны стоял стол с сидящим за ним майором, что цепко осмотрел меня и не преминул осведомиться, кто я и к кому пришел.
Получив от него направление дальнейшего движения, я быстрым шагом почти вбежал на второй этаж и двинулся по коридору, без труда найдя нужную дверь.
Никакого номера или фамилии на ней не было, лишь табличка, что кабинет принадлежит куратору учебной группы номер шесть. Как и говорил Пантелеев. Это навело меня на мысль, что кураторы сменяются довольно часто, и смысла весить именную табличку нет.
— Успел, — посмотрел на меня Юрий, оторвавшись от каких-то бумаг. Поднял руку и, задрав рукав, посмотрел на часы. — Даже в двадцать минут уложился. Быстро.
И снова этот непонятный для меня взгляд, что начал уже слегка раздражать.
— Ладно. Держи свои новые документы. Они временные, чтобы было, что полиции предъявить, да в банк показать, — протянул он мне лист бумаги.
Лист оказался размером примерно двадцать на пятнадцать сантиметров. В левом верхнем углу приклеено мое черно-белое фото в форме выпускника Михайловской академии, очевидно взятое из какого-то архива. Кроме имени, дворянского происхождения и отметки о магических способностях в бумаге было написано, что я являюсь рядовым первого отделения жандармерии, а внизу стояла печать и подпись начальника штаба корпуса жандармов.
— Рядовой? — поднял я не Пантелеева удивленный взгляд.
— Да, — расплылся в самодовольной улыбке, которую не смог сдержать, Пантелеев. — Пока не прошел курсы и не получил официальное назначение — на твои прошлые чины никто не посмотрит.
— Прошлое офицерское звание тут вообще значения не имеет? — процедил я.
Пусть я не помню никаких наставлений, что мне преподавали ни в этом мире, ни в прошлой жизни, но все во мне буквально бунтовало против такой несправедливости.
"
"— Ну почему же, имеет, — был вынужден признать Пантелеев. — Но пока не прошел курсы и не получил официальное назначение — о своем прошлом звании забудь.
Я снова посмотрел на выданную бумагу, мысленно давая себе обещание, что звание рядового не долго будет в ней значится.
— Еще по поводу твоего документа. Постарайся бумагой не светить попусту, — продолжил Юрий.
