Две слева ведут в комнаты и выходят окнами на улицу, дверь справа ведет на кухню с окнами во внутренний двор. Оттуда слышно позвякивание посуды и тихое бубнение. В воздухе стоял запах вареной картошки, лука и самогона. Но даже они не могли скрыть крепкий аромат немытых тел. Комната полицейского оказалась второй, дальней от входа. Блондин зашел туда первым, но я не дал ему двинуться дальше, ткнув пальцами в район поясницы.
— Стой так, — рыкнул я ему в ухо.
Тот снова вздрогнул, но послушно остановился, а я выглянул из-за его плеча, чтобы осмотреть комнату.
В противоположной от входа стороне под окном стоял топчан, на котором на спине лежал детина. Сейчас он спал и на наше появление никак не среагировал. Справа стоял стол с отодвинутым стулом и простой медной лампой. На столе лежала незнакомая газета. Большими буквами в качестве заголовка на ней было написано — ДОКОЛЕ? Слева к стене был прислонен старый шкаф. Раньше он бы уместно смотрелся даже в кабинете моего деда, но сейчас древесина на нем рассохлась, покрывшись мелкими трещинами, а петли чуть покосились, из-за чего дверцы закрывались не плотно, давая возможность немного оценить содержимое шкафа.
Но кроме одежды я там ничего не видел. Спрятаться в нем кому-то так, чтобы его я не заметил, было нереально. Поэтому подтолкнув блондина внутрь, мы наконец зашли в комнату и я прикрыл за нами дверь.
Заставив блондина сесть на стул и придвинуться к столу, чтобы его ноги оказались под столешницей, и парень не смог внезапно вскочить, я встал рядом со столом между ним и дверью и начал допрос.
Магию из пальцев пока убрал от греха подальше. Сам еще не умею ей толком управлять, еще сорвется магический поток с руки с непредсказуемым результатом.
— Давно грабежом промышляете? — решил я сразу надавить на блондина, пока тот окончательно не пришел в себя. И это сработало!
— А вы пробовали когда-нибудь прожить на двадцать пять рублей в месяц? — неожиданно зло выдохнул парень. — Этого даже пожрать нормально не хватит одному. А у меня три младших сестры подрастают, скоро в жены отдавать.
Их приданым хоть каким-то обеспечить надо. А кто их без приданого возьмет?
— А родители на что?
— Нет у нас родителей. От голода померли еще в одиннадцатом году. Все нам отдавали, лишь бы нас бог не прибрал.
— Ты не ответил на вопрос. Давно грабежом занимаетесь?
— Как в Москву прибыл, так и выхожу на дорогу, — угрюмо ответил блондин.
Вспышка злости прошла и у него осталась лишь угрюмость и покорность судьбе.
