Жар сердец

Экипаж двинулся в центр города по грязным улицам, мимо причалов, у которых покачивались на волнах рыбацкие суденышки.

– Здесь ловят креветок, – произнес Морган. – Это основной местный промысел. – Рыбный запах в пыльном воздухе был ощутим даже далеко от берега, несмотря на то, что на всем Юкатане сейчас был мертвый сезон, когда от жары и духоты вся активность замирает практически полностью. – А выращивают по большей части генекен – растение, из которого изготавливают пеньку.

Они проехали несколько улиц.

Парки делали город очень живописным, и Силвер вспомнила картины европейских художников, висевшие в ее доме.

– Самая старая церковь на Юкатане, – сказал ей Морган, показывая на огромное каменное строение. – Францисканский собор, построенный в 1540 году.

– Очень внушительный, – заметил Гамильтон.

– На мой взгляд, уж очень древний, – произнес полковник.

На улицах было немноголюдно – крестьяне, возвращавшиеся домой после работы, несколько пьяных горожан перед питейными заведениями, солдаты, а также хорошо одетые дамы и джентльмены, направляющиеся в один из ресторанов Кампече.

– Здесь едят большей частью креветки и рыбу, – продолжил Морган свой рассказ. – Но также кочинита пибил, свинину, запеченную в банановых листьях, приправленную ачиоте – это такая паста.

– Где ты научился говорить по–испански? – спросила Силвер, вспомнив слова Гамильтона. Она решила быть такой же любезной, как и он, несмотря на их размолвку.

– Я провел какое–то время в Испании и, конечно, часто бывал здесь.

Как и в большинстве городов Мексики. – Хотя он и хотел выглядеть дружелюбным, каждый раз, когда его взгляд останавливался на ней, у краешков его губ появлялись жесткие складки. То, что он с ней не по своей воле, было более чем очевидно.

Но тем не менее Силвер была рада его обществу. Даже такое натянутое общение помогало ей справиться со своими нервами.

– Должен сказать, что мне нравятся мексиканцы, – произнес Морган. – Хотя я уверен, что лейтенант Рейли и полковник Баклэнд имеют к ним смешанные чувства.

– А почему бы нам их не иметь? – вдруг стал жестким тон Баклэнда. – Они вырезали сто восемьдесят семь наших парней в Аламо, не говоря уж о трехстах пятидесяти несчастных в Голиаде. Один Бог знает, что они сделали с пятьюдесятью морскими пехотинцами, которых держат в плену. Вы не забыли, что там находится и ваш брат?

Было видно, как напрягся от этих слов Морган.

– Вы не правы, полковник.