Жар сердец

Остальных пленников мексиканцы, повернув колонну, повели на восток.

– Как ты думаешь, почему они отделили нас от остальных? – спросил Рам. /

– Молчать! – предупредил один из охранников. – У вас скоро появится возможность поговорить. – Он грубо толкнул их вперед. Они прошли мимо главного дома и направились к конюшне. Построенная из необожженного кирпича, холодная и темная, конюшня пахла лошадьми и соломой. Внутри находилось с полдюжины солдат, некоторые из них стояли, другие сидели на корточках. Самый высокий из них при появлении техасцев двинулся им навстречу.

Он улыбнулся, обнажив большие, похожие на волчьи зубы.

– Я – сержант Ренальдо Руиз, – произнес он по–испански. – Я буду производить допрос.

– Что он сказал? – спросил Баклэнд.

– Молчать! – потребовал Руиз. – С этой минуты вы будете говорить только тогда, когда вам это прикажу я. Кроме того, я ожидаю, что вы ответите на все вопросы, которые мы вам зададим. Если нет… – Он показал вверх, откуда свешивались несколько веревок. У Моргана сжалось сердце.

 – Выведите остальных. Мы начнем с этого.

Морган молча смотрел, как уходят Рам и полковник. Оба выглядели такими же ошеломленными и подавленными, как и он. У Баклэнда были опущены плечи, его обычно безукоризненный мундир сейчас был покрыт грязью и висел на нем мешком. На обнаженной спине Рама розовели следы плетки. Морган бросил взгляд на Руиза, который отошел к двум своим солдатам. С руками, связанными за спиной, сопротивляться было бессмысленно. Мексиканцы усадили Моргана на стул, привязали его руки к спинке, и Руиз начал свой допрос:

– Где ваш корабль? Где находятся остальные ваши войска? Почему вы прибыли сюда? Где пушки? Когда ваши солдаты должны двинуться на нас?

Эти вопросы казались бесконечными, и каждый из них сопровождался ударом, и с каждым разом эти удары становились все сильнее.

Централисты знали о движении войск техасцев гораздо больше, чем предполагал Морган. Но тем не менее он не сказал ничего. В конце допроса его губы были разбиты, на лице кровоточило множество ссадин. Удары по ребрам, по–видимому, сломали несколько из них, и от боли Моргану было тяжело дышать.

– Пока достаточно, – произнес сержант. – Введите турка.

Его оставили в покое, но боль в ребрах не прекращалась, и к утру Морган впал в беспамятство. Очнулся он от криков и с удивлением обнаружил, что кричит он сам. Он не видел Рама и Баклэнда, но знал, что они переживают такие же мучения, если не стали отвечать на вопросы сержанта.