Жар сердец

Первой мыслью, которая возникла в голове Силвер, было царапаться и кусаться, но она решила, что надо действовать разумно; она смирит свою ярость и начнет тонкую игру.

– Почему бы вам не присесть? Не хотите посмотреть, как я переодеваюсь?

Он снова оскалился в своей волчьей улыбке. Опустившись на стул, Фернандес с наслаждением затянулся сигарой, затем сделал большой глоток бренди.

Было бесполезно бороться с ним, но так же бесполезно было и просить его о милости.

Сделав полный отчаяния вдох и надеясь, что генерал его не услышал, Силвер нагнулась и начала расстегивать туфли.

Повернувшись к генералу, Силвер стянула с головы крестьянскую, блузу и отбросила ее прочь. Ее руки задрожали, и она собрала всю свою волю в кулак. За блузой последовала юбка. Силвер осталась стоять перед генералом лишь в сорочке и панталонах.

Расплывшись в улыбке, Фернандес кивнул, выражая желание, чтобы она продолжала.

«Соберись», – приказала себе Силвер, борясь с внезапно охватившей ее слабостью.

Но когда она протянула руку к завязкам панталон, ей уже не удалось справиться с дрожью в руках. Мягкая белая ткань скользнула по ногам.

Силвер протянула руку за черной шелковой ночной рубашкой, собираясь надеть ее через голову, а потом снять с себя сорочку, но ее остановил хриплый голос генерала:

– Я хотел бы видеть твое тело. Должно быть, это очень красивое зрелище.

Она подумала, что ей не следует давать воли готовым брызнуть из глаз слезам. Силвер повернула голову к балкону.

Портьеры чуть колыхались под вечерним бризом; ничто не преграждало дороги к бегству. Ничто – кроме этого тучного человека перед ней, нескольких сотен солдат, а также бескрайних непроходимых зарослей. Но она все же должна бежать, должна по крайней мере попытаться.

– Побыстрее, дорогая. Я сгораю от нетерпения.

Подняв подбородок, Силвер выдавила на лице улыбку. Он не увидит ее душевных страданий, она не доставит ему такого удовольствия. Решительным движением она стянула с себя сорочку.

Оставшись перед ним обнаженной, Силвер так и не опустила подбородок. Единственным, что хоть как–то прикрывало ее тело, были пряди спутанных волос, падающие ей на плечи.

Глаза генерала, которые, казалось, стали еще темнее, впились в ее грудь. Его тонкие усики поднялись вверх от широкой довольной улыбки.

Силвер протянула руку к черной рубашке и, стараясь не выдать своего отвращения к человеку напротив, продела в нее голову.