Жар сердец

Свет люстры подчеркивал шрам на щеке, придавая ему угрожающий вид; его зеленые глаза, сверкали яростью.

– Морган, – прошептала Силвер, отодвигая стул и поднимаясь на ноги.

– Силвер! – шагнул к ней Морган; в его глазах читалась тревога. Силвер почувствовала, как на ее глаза наворачиваются слезы.

– С тобой все в порядке? – спросил Морган, заметив, как заблестели ее глаза.

– Теперь, когда ты здесь, да.

Рука Моргана нежно обняла ее за талию, и он привлек Силвер к себе:

Силвер лишь кивнула; комок в горле не давал ей говорить.

Разыскивая графа, Морган направил взгляд на другой конец стола, из–за которого поднимался какой–то незнакомый ему человек с явно недружелюбными намерениями.

Отставив стул, Уильям медленно поднялся.

– Ну что ж, вы очень благородны. Я не могу сказать, что обвиняю вас в чем–либо.

– Дьявол, кто вы такой?

– Я надеялся, что Шеридан сможет убедить вас покинуть остров, это, конечно, и в интересах Силвер.

– Ноулес отправился лечить сломанную челюсть.

Силвер хотела вмешаться, но предупреждающий взгляд Моргана заставил ее прикусить язык.

Не ответив на его вопросы, Уильям повернулся к невысокому чернокожему слуге, который стоял возле двери.

– Болэн, принеси сабли, которые висят у меня над рабочим столом.

– Да, масса. – Слуга ушел, и Уильям перевел взгляд на Моргана. – Вы, майор Траск, соблазнили мою дочь. Я требую удовлетворения.

– Вашу дочь? – повторил Морган до того, как Силвер успела вставить хотя бы слово.

– Он мертв. Теперь ваш черед.

Силвер в страхе сжала руку Моргана:

– Не дерись с ним на саблях.

– Этого человека ты считала своим отцом?

– Да. Теперь и я знаю, что это не так.

– Твой отец был очень достойным человеком, Силвер. А этот – кем бы он ни был – заслуживает смерти.

В комнате появился слуга, несущий две сабли с серебряными эфесами. Болэн подал их Уильяму, который выбрал одну и показал жестом, чтобы слуга отдал другую Моргану;

Силвер сильнее сжала руку Траска.

– Ты не понимаешь. Фехтование – страсть этого человека. Он превосходно владеет саблей.

– Хорошо, – произнес Морган, обнажая свой клинок. – Тогда мне доставит еще большее удовольствие его убить.

Уильям снял сюртук и повесил его на спинку стула. На Моргане была лишь белая полотняная рубашка со свободными рукавами, коричневые брюки и доходящие до колен сапоги.