Жаркий, ты достал!

– Это, – он осторожно дотронулся до безобразного пожелтевшего синяка на сгибе локтя.

– Капельницы, – Ева мягко улыбнулась. – Парочку не очень удачно поставили.

– Ев, а ты ничего не хочешь мне рассказать? – до дрожи вкрадчиво спросил он.

– Рассказать что? Что есть от переживаний не могла? Что тошнило от одной мысли о еде? Что дергалась на каждый звонок? Не хочу.

Данил не стал больше распрашивать. Усадил Еву себе на колени и обнял.

– Прости меня, – едва услышала тихий шепот.

– Дурак ты, – вздохнула Ева, обнимая его за шею.

 – Это же не от тебя зависело. Только не начинай, что если бы пошли не туда или не так…

– И в самом деле дурак, что чуть тебя не упустил. Ев, люблю тебя, тираншу маленькую. Не дергайся, – попросил, когда она завозилась и возмущенно засопела. – Ты командирша и вредина, что поделать.

– А ты балбес, – Евка не могла промолчать.

– Вот такая странная у нас будет семейка. Ев, ты не подумай, я не собираюсь сидеть на твоей шее, пока, конечно, на работу я ходить не могу, но через Серегу уже закинул удочки на предмет консультаций.

Кое-что можно делать прямо с дивана. Пусть Алла не врет, что в голову я только ем.

– Алла ваша, если честно, истеричка не меньше меня. Ты только ей не говори, а то пострадает ее образ сурового адвоката. А если серьезно, Дань, не верю, что ты бы сидел на шее у женщины. Характер у тебя не тот. Но очень прошу, давай без лишнего героизма, хорошо? Здоровье должно быть в приоритете.

– Как скажет мой домашний командир, – Данька хмыкнул. – Но я все равно увольняюсь.

Давно решил. Я, считай семейный человек теперь.

– Кто бы мог подумать, – съязвила Ева.

А еще, оказывается, Данька вполне себе романтик и такая вся из себя хозяюшка. Но целый день пролеживать на диване не позволяла совесть. Евка и так носилась с ним как курица с яйцом, напоминая про поцедуры, делая перевязки и уколы.

– Ау, – скривился Данька, и почесал пострадавшую ягодицу. – Козочка, если у тебя был тяжелый день, ты уж в меня старайся тыкать как-то нежнее, что ли.

– Если я буду тыкать нежнее, – фыркнула Ева, – то укол мы не поставим никогда! И почему почти все мужчины боятся уколов, а?

– Я не боюсь.

Просто тыкать в живого человека иголкой – это садизм, – Данил перевернулся на спину и закинул руки за голову. – Ев, а давай ты мне все это делать будешь в форме медсестрички, коротенькой такой? – внес дельное предложение. – Я тогда буду сосредоточен не на уколе.

– Балбес, – фыркнула Евка, сгибая иглу на шприце и собирая ампулу и вату.