Жаркий, ты достал!

А Данька смотрел вслед вредной Заучке, и не мог поверить, что вот эта резвая куколка – Никольцева! Возмущенным выглядел даже пиджак, каблуки отбивали раздраженную дробь. А он стоял, и как последний дурак, глупо улыбался, не в силах оторвать взгляд.

– Мда, наверное, надо было все-таки посмотреть те фотки, что мама подсовывала мне под нос, – усмехнулся и сдвинулся с места только когда девушка скрылась за поворотом. Характер у нее, оказывается, огонь. – Нет, ну какая стала!

У него в голове не укладывалось, что тощая, вечно зализанная белобрысая зазнайка может стать совершенно другой.

Яркая, стильная, но все такая же наглая! Стервоза высокомерная!

Все четыре года изводила его язвительными замечаниями и насмешками. Хорошим девочкам-отличницам положено было краснеть, бледнеть и мямлить, но Евка никогда за словом в карман не лезла. Он бы и думать про нее забыл, если бы матери не были подругами.

Класс у них был нормальный, дружный, но Никольцева вписаться не захотела. Слишком много о себе воображала и списывать не давала.

Данька потер правую кисть, вспоминая, как Ева воткнула ему в руку остро заточенный карандаш. А он всего-то хотел посмотреть, как решить лабораторную. В кабинете физики вместо парт были ярусы, как в аудиториях универа и идиотская рассадка. Жалко ей было, что ли?!

Ладно ручка, но учебник геометрии? Да он эту толстенную книгу по сей день помнит, наверное, поэтому с науками и не сложилось. Ну пошутили с пацанами всего-то! А жук красивый был. Огромный такой, черный, с длинными усами.

Посадишь девчонке на плечо – она орет на весь класс!

Евка побледнела, но не закричала, дрожащей рукой смахнула жука в пенал, а потом выпустила в окно. Как раз на первом этаже урок был.

– Каланча, я тебе врежу! – пригрозила ему тогда Евка, а он только поржал. Да он выше этой пигалицы на две головы был. Кажется. Угу, недооценил мстительный характер малявки. Она его подкараулила, когда болтал с пацанами, встала на стул и треснула погореловской геометрией по затылку.

Больно было, между прочим. Маленькая бледная поганка!

Но после того случая стал гораздо осторожнее. Евка, прекрасно понимая, что физически ей не справиться, мстила хитро. И главное, ответ всегда прилетал неожиданно. Через неделю, а то и через месяц. Мысленно он ее звал боевым хомяком.

Потом девчонки вдруг как-то поокруглились, и они с пацанами стали заглядываться на ровесниц, а не на старшеклассниц. Да и десятый класс, дальше только выпускники.