Правда, потом долго и упорно докапывалась: с чего это мы с Тимуром решили путешествовать вместе, вдвоем, да еще и в одной палатке.
Кое-как от нее отвязалась, хотя, наверное, позже еще придется вернуться к этому вопросу, и не раз.
Дальше встал вопрос об одежде.
Я нашла свои старые спортивные вещи: потрепанные, застиранные и ни разу не красивые. Впрочем, я же не на парад обираюсь, а на природу, по кустам, камням лазить, да репейники на себя цеплять. Сойдет.
С Тимуром сложнее. У него вещей вообще было — раз, два и обчелся.
Покупать что-то новое он мне строго настрого запретил, мотивировав тем, что скоро свобода. Только мне кажется, что здесь играло мужское самолюбие. Как это, его и одеждой обеспечивают?! Конечно, он был против.
Я и не давила, прекрасно зная, что гордость — штука опасная. Ладно хоть поездку выиграли, а то бы точно отказался и никуда со мной не поехал.
В общем, как два заправских барахольщика, полезли мы с ним в кладовую, перебирать старые отцовские вещи.
Старая охотничья куртка из плотной темно-коричневой кожи да брюки времен отцовской молодости — это единственное, что хоть как-то подошло Тимуру по размеру.
Ладно, как-нибудь разберемся. Опять-таки, не на показ мод едем.
Из-за того, что Тимур пока еще не был свободным человеком, мы отказались от внутреннего перелета по Ви Эйре. Для того, чтобы перевезти раба в другой район, надо было собрать кучу справок: что он здоров, привит, социально не опасен. Как для животного. И перевозят их не в салоне, а в специальном отсеке: голые металлические стены, вдоль которых жесткие лавки и ограничители.
Это так культурно называют ошейник с цепью. Унизительно, гадко.
Естественно, такой вариант нам не подходил, поэтому решили добираться до места назначения своим ходом — на машине.
Да, это дольше: вместо пары часов потратим несколько дней, но зато без ограничений, свободно и только вдвоем. К тому же, мы составили такой насыщенный маршрут, что скучать просто не придётся. Превратим трехдневный подъем в горы в десять дней увлекательнейшего путешествия.
Из дома вышли рано утром, часов в пять. Ну, как вышли: Тимур бодрым пружинистым шагом и я — ползком, зевая и не открывая глаз, наощупь.
В результате первый отрезок дороги напрочь выпал из моей памяти, потому что я спала. Глубоким крепким сном, удобно свернувшись калачиком на заднем сидении.
Проснулась только около десяти, с удивлением обнаружив, что мы отмахали уже не одну сотню километров.
