Хотелось только одного — уйти домой, чтобы побыть в одиночестве, подумать. Потому что чувствовал себя на перепутье, и нужно было выбрать дорогу. Хотя где-то глубоко, спрятавшись под сердцем, сидело понимание, что уже давно все выбрал, и осталось только этот выбор осознать и принять.
Селана, наоборот, не хотела молчать, поэтому продолжала наседать, а он смотрел на нее сверху вниз, с удивлением отмечая, что ее истерика не находит никакого отклика в душе. Не вызывает ни жалости, ни вины. Разве что чувство глухого раздражения, оттого что не там и не с теми.
Из-за того, что все не то.
— Где ты был эти три года, Тимур? Где? Гулял? Шлялся? По друзьям? По бабам? Отвечай! — вопила она, растеряв всю свою кокетливость, игривость и лоск.
Молча, сделал шаг в ее направлении, потом еще один. В пылу эмоций, поглощенная выплескиванием скопившихся претензий, девушка этого не замечала, автоматически отступая назад.
— Ну, и как загул? Удался? — снова отступила, когда Тимур темной тенью навис над ней.
— А я тут как дура тебя ждала, гадала, когда соизволишь вернуться!
Еще шаг в ее сторону, и еще.
Селана все так же отступала, не обращая на это никакого внимания и продолжая активно размахивая руками:
— Все надеялась, что совесть поимеешь и объявишься! И что в итоге? Вернулся сам не свой, будто подменили. Я тебя вообще не узнаю!
Еще пара шагов назад и она уперлась спиной в кирпичную стену, разрисованную уличными художниками, любителями разномастного граффити.
От неожиданности вздрогнула, притихла и испуганно посмотрела на него.
Тимур сделал последние два шага, разделяющие их, и, уперевшись ладонями в стену, по обе стороны от ее пылающего лица, медленно склонился, глядя так, что захотелось спрятаться. Убежать.
— Хочешь знать, где я был? — тихо спросил парень, — в аду. Настоящем, беспросветном. Интересует, были ли другие женщины? Были. До хрена. Всех и не сосчитаю, даже лиц не вспомню.
Некрасиво всхлипнув, попыталась вырваться, оттолкнуть его. Тимур проигнорировал жалкие попытки, легко удержав ее у стены.
— Нагулялся ли я? Более чем, до тошноты. Причем, понял это только сейчас. Благодаря тебе.
Толкнула его в грудь, сердито сдувая с лица выбившиеся из прически шоколадные пряди.
— Тимур, зачем ты мне сейчас это говоришь? Чего добиваешься? Хочешь сделать больно?
Вот она, горькая ирония судьбы. Больно он хотел сделать тогда на Ви Эйре, совсем другой девушке, вывалив на нее ворох жестокого вранья.
