Правда, которую устал отталкивать, отрицать, растекалась по венам, принося с собой спокойствие.
Так и должно быть, так и надо. Если она и искала в нем замену Майлзу, то пришло время доказать ей, что никто им больше не нужен.
Тряхнув головой, направился к шкафу. Достал спортивную сумку, покидал туда сменную одежду и вышел из комнаты.
Торопливо сбежал по лестнице, направляясь к выходу. Только у самых дверей, остановил суровый оклик отца:
— Тимур! — низкий голос прокатился по просторному холлу.
Парень, остановился, замер, уже приоткрыв уличную дверь.
— Куда ты собрался? — Барсадов-старший вышел из кабинета и теперь направлялся в его сторону.
Тим, не оборачиваясь, слушал тяжелые раздраженные шаги.
— По делам, — монотонно ответил, стараясь не выдавать внутреннего напряжения.
— По делам? — переспросил отец, остановившись у него за спиной, — это все, что ты мне можешь сказать?
— Да, — не так-то просто признаться в том, что летит на другую планету, к бывшей хозяйке, потому что устал бороться с самим собой, устал без нее.
— Последний раз, когда ты вот так на ночь глядя уходил из дома ""по делам"", я тебя три года не видел. Не знал где ты, что с тобой. Похоронить успел. А теперь все заново? Ты нашел очередные проблемы на свою буйную голову?
Душно стало, неприятно кололо внутри. Отец тоже не заслужил такого хамского отношения к себе. Никто не заслужил.
Тяжело вздохнув, Тимур развернулся к нему лицом, встретившись с напряженным проницательным взглядом.
— Куда ты уходишь? — снова повторил свой вопрос Барсадов.
Как объяснить, что нестерпимо тянет к той, которая знала темную сторону его жизни? Которой он вряд ли нужен после всего случившегося, но которую он собирается убедить в обратном.
— Куда. Ты. Идешь? — отец давил, чувствуя, что сын собрался не на увеселительную прогулку. И в его взгляде за ледяной решимостью Тимур ясно видел тревогу, страх потерять его еще раз.
Это окончательно выбило почву из под ног, обезоружило:
— Мне надо… — начал хрипло, прервавшись на середине фразы, — я… в общем, я лечу на Актею.
Темные брови собеседника удивленно взметнулись вверх.
— Зачем?
Долго молчал, прежде чем тихо сказать:
— Не могу больше. К ней хочу.
Вот и все. Признался, и отступать некуда и не хочется. Если отец сейчас начнет мозги полоскать, то он просто развернется и уйдет, не оборачиваясь, потому что все решил, потому что не может иначе.
Барсадов усмехнулся:
— Надо же, первая здравая мысль за последнее время.
Тимур только пожал плечами.
