Они сдружились. По-настоящему. Что несказанно меня радовало.
Потом нам надоело ходить друг к другу в гости, и мы съехались. Стали строить нашу жизнь, наш совместный быт.
Не думайте, что жизнь стала похожа на сказку, в которой мы на розовых пони скакали по сладким облакам нашей любви.
Тимур — это Тимур. Создание жесткое, местами резкое, импульсивное, чрезмерно прямолинейное, а еще упрямое до невозможности. Но в этот раз это его упрямство играло на нашей стороне. Он для себя твердо решил две вещи. Первое — он меня не отпустит никуда и никогда.
Второе — научится держать свой норов в узде.
Раз решив, такого курса и придерживался.
И когда мы с ним ругались (а куда ж без этого), он иногда замолкал, словно прислушиваясь к внутреннему голосу, а потом устало спрашивал:
— Меня опять понесло?
— Нет, милый, что ты! Ты сама прелесть, просто душка! — звучал ироничный ответ в моем исполнении, от которого он недовольно ворчал, а потом, махнув рукой, уходил из комнаты, а когда возвращался, уже был другим человеком.
Было непросто, но он учился, переламывал в себе те жестокие грани, о которые мы разбивались в прежней жизни.
Я тоже изменилась. Последовав его примеру, настойчиво боролась с теми качествами, что не нравились. Попыталась приучить себя к тому, что не надо киснуть и погружаться в печальные раздумья из-за каждого неприятного случая. Жизнь одна и надо прожить ее с улыбкой. Тем более, когда рядом такое взрывоопасное сокровище, с которым не соскучишься.
Так и жили. Он учился держать себя в руках, а я училась проще относится к тем вещам, что не так уж и важны.
Если смотреть на вещи шире, то, несмотря на всю сложность наших отношений, я была уверена, что мне с ним повезло. Он был надежным, с ним, как за каменной стеной. Мог и защитить, и поддержать. Для него существовало четкое разделение людей на важных и не особо. Ради тех, кто ему дорог, он был готов на все. И я для него была важна. Важнее всех в целом мире. В этом не было сомнений.
Видела это в его глазах, в его стремлении измениться для меня, в том, как он каждый день делал меня чуточку счастливее.
Несколько раз ездили к его отцу. Игорь Дмитриевич встретил нас сдержано, как всегда тщательно контролируя эмоции, но не заметить довольного блеска в темных, таких же как у сына глазах, было невозможно.
Потом вообще взял и, как снег на голову, огорошил внезапным вопросом. Когда у него появятся внуки? Желательно штуки три.
