Но на душе кошки скребут? Как?
В очередной раз проскакивает мысль, что, возможно, я сама себя перемудрила, накрутила, что надо отпустить ситуацию и жить спокойно дальше, и будь что будет.
Кто бы еще объяснил, как это сделать.
После завтрака Лазарев стал собираться. Поскольку вещей с собой привозил мало, времени этот процесс много не занял. Покидал в сумку одежду, какие-то личные вещи, документы. Вот и все. Готов.
Я в это время сидела у него в комнате, с ногами забравшись в кресло и наблюдая за другом.
В этот момент поймала себя на мысли, что кроме тоски и прочих печальных ощущений на поверхность робко пробивается что-то другое. От чего кровь бежит быстрее по венам.
Никита не только поддерживающий фактор, но и сдерживающий. Мне почему-то до смерти не хотелось, чтобы он заметил мое отношение к Тимуру. И вся моя показная сдержанность была в большей степени для него, чем для Тима. Не знаю почему. Может, не хотелось, чтобы он лишний раз сообщил мне, что я дура, творящая глупости и собственноручно усложняющая себе жизнь.
А может, где-то глубоко внутри, под ворохом сомнений жила надежда, что все может получиться, и я до слез боялась, что Лазарев ее раздавит, хладнокровно разложив по полочкам наши дальнейшие перспективы. Возьмет и жестоко натыкает носом в суровую реальность жизни. Пусть не со зла, а чтобы защитить меня, уберечь от ошибок, но вряд ли это будет приятно.
Когда со сборами было покончено, мы еще некоторое время сидели в его комнате и обсуждали рабочие моменты.
Я передала пакет документов на работу о своем лечении и о том, что реабилитация займет еще два с небольшим месяца. Кстати, чистая правда, никакого обмана. Сергей Геннадьевич настоятельно не рекомендовал сразу покидать Ви Эйру, и первые пару месяцев не нырять с головой в прежний ритм жизни. Я ухватилась за эту идею руками и ногами. Потому что могла оставаться на этой поганой планете, не торопиться на работу, и при этом не трясти перед всеми в управлении своей собственностью.
Ничего, похожу на прием раз в неделю. Пусть смотрят, проверяют все ли в порядке, мне не жалко.
Потом мы вышли сначала в гостиную, куда через пару минут подтянулся Тимур, а затем и вовсе перебрались на крыльцо.
— Ну что, товарищи, — усмехнулся Ник, — вот я и отчаливаю. Не будем разводить на прощание сопли, слезы и прочие телячьи нежности, — покосился в мою сторону, — это я тебя имею в виду, Чу. Убирай траурный вид со своей физиономии.
