Жатва душ 3. Вторая волна

— Правильно, — сказала Карина, а мне вспомнилось обещание, данное Лизе.

Что-то давно она не выходила на связь. Все ли с ней хорошо? Почему она молчит? Просто неудобно или что-то еще? Может, она уже сдала нас. Может, ее пытают, но она молчит? Или просто не хочет рисковать, потому что за ней следят?

Как бы то ни было, узнать все мы сможем только завтра.

— Надеюсь, нам вообще ничего не надо будет делать, — сказал Макс. — Как сегодня. А с рабами-то что?

— Кто захочет пойти с нами, тому пообещаем защиту, — сказал я.

— Община должна развиваться. Мы уже сейчас видим, что нас мало, и даже дежурить неудобно, мы не высыпаемся и в итоге истощимся. А там… каждому найдется занятие по силам.

Вспомнились Киндерманны. Живы ли они? Очень надеюсь, что да, потому что община общиной, а клан — кланом, но что я буду за отец, если хотя бы не попытаюсь найти сына?

«А когда бросал Ваньку ради Карины, не думал об этом?» — всколыхнулась совесть.

В том-то и дело, что не думал. Жил одним днем ради сиюминутных хотелок.

А вот сейчас…

Я поймал на себе напряженный взгляд Карины, словно она прочитала мои мысли.

— Что? — резко спросил я.

— Ничего… — Она отвернулась. — По маме скучаю. Вот бы добраться до нее…

Смягчившись, я кивнул. Вот именно: не те мы люди, чтобы во главу угла ставить тупое выживание. Нам мало выжить. Нам — даже таким моральным уродам как Карина — важно выжить ради чего-то большего.

А пока… Пока надо отдохнуть и дождаться полуночи — времени, когда обновится магазин чистильщика!

Полночь, как оказалось, время сакральное не только для людей, но и для жнецов.

По какой-то причине ассортимент в моем магазине чистильщика обновлялся именно в это время, хотя нигде и никогда система об этом явно не упоминала.

Интересно, так только у меня или у каждого? Черт, все же поспешил прикончить Амира. Стоило выжать из него побольше — нисколько не сомневаюсь, что он сдал бы всех с потрохами за призрачный шанс выжить. Но, как показала практика, чистильщики набиты сюрпризами, а рисковать я не имел права.

В общем, полночь. Вымотанные прошлой бессонной ночью, приготовлениями и прочим, однако, мои соратники долго не могли уснуть, хоть и понимали, что это жизненно необходимо. Слонялись из угла в угол, предавались воспоминаниям, будто перед смертью. Пришлось разгонять их по кроватям и, когда все улеглись, рычать на каждого, кто нарушал тишину.

В итоге к десяти вечера все как один уснули в диспетчерской.