Жатва душ 3. Вторая волна

В тот же день к ним прибился тридцатилетний белобрысый крепыш Славик — пьяница и хвастун, который почему-то называл себя «чистильщиком» и требовал особого отношения. Говорил что-то про инопланетян, систему, уровни, кредиты — бред сумасшедшего.

Папаша выслушал его с интересом, расспросил подробности, напоил водкой. А потом, когда Славика совсем развезло, предложил:

— Слушай, а давай проверим, кто тут главный? По-мужски, кулаками.

Идея Славику понравилась.

— Вы против меня? Ага!

— Все трое? — прищурился Папаша.

Пьяный дурак самодовольно кивнул.

Но оказалось, что дураки здесь они, а не Славик, спокойно отметеливший и Папашу, и присоединившегося к нему Волошина. Вика насела на брата, истерично требовала, чтобы Бергман помог.

Не меняя выражения лица, он подошел к дерущимся (остальные стояли в сторонке и наблюдали) и методично ударил Славика табуреткой по затылку.

Дерево треснуло. Славик даже не покачнулся — только обернулся и усмехнулся окровавленными губами.

— О, еще один! Давайте все сразу, суки!

Удар Славика отправил Константина в полет.

Тот врезался в барную стойку, почувствовав, как хрустнули ребра. Боль была знакомой — в детстве мать била его чем попало, и он научился ее игнорировать.

Папаша и Волошин навалились с двух сторон. Бывший спецназовец применил удушающий прием, но Славик просто развел руками, разорвав захват. Локоть Славика встретился с челюстью Волошина — раздался хруст, и Андрей отлетел к стене.

— Чистильщик я, понимаете? — рычал Славик, размахивая кулаками. — Боги меня выбрали! Я теперь сам как бог для вас!

Папаша ударил его битой по коленям.

Славик зашатался, но устоял. Схватил биту, вырвал из рук и переломил о колено.

— Слабаки! Я вас всех тут положу!

Константин поднялся, прижимая руку к ребрам. Взгляд упал на стойку с ножами — кухонные, для разделки мяса. Он взял самый длинный, примерился.

Волошин очнулся и прыгнул Славику на спину, обхватив шею руками. Папаша навалился спереди, пытаясь сбить с ног. Славик крутился, пытаясь их сбросить, матерился и плевался кровью.

— Сильный, падла! — рычал Волошин.

— Ничего гада не берет, — прохрипел Папаша.

Константин подошел сзади и воткнул нож под левую лопатку. Лезвие вошло на половину и застряло.

Славик взревел, дернулся, но Волошин держал крепко. Папаша выхватил из кармана складной нож и полоснул по горлу — брызнула кровь.

Но Славик не падал. Он захрипел, забулькал, кровь хлестала из раны, но он все еще стоял, размахивая руками, ругался и обещал выздороветь и всех порешить.