Жатва душ 3. Вторая волна

Контролер подняла руку и как можно громче сказала:

— Что тут думать? Я знаю Дениса как адекватного и справедливого человека, и уж поверьте, он человек слова…

То же самое она проговорила по-английски для тех, кто по-русски не понимал.

Киндерманны подняли руки одновременно. Вот, нас уже девять. Закончив осматривать Эстер, встал доктор Рихтер, поднял руку — но без энтузиазма. Видимо, ему было у Папаши не так уж плохо. Я кивнул. Врач нам пригодится. На чудо, как говорится, надейся, но сам не плошай.

Одиннадцатой вызвалась Эстер, вот она была настроена решительно.

— Неужели это все, кто выжил? — спросил я.

— Ноу! — раздалось неподалеку.

Прихрамывая на одну ногу, из темноты вышел Бобби Ласкер, помощник дока, похожий на Джима Хокинса. Вскинул руку, защищая глаза от света.

— Я тоже готов присоединиться! Возьмете?

В голове сама собой включилась песня из мультика «Остров сокровищ». Как же он похож!

— Чего бы не взять, — проворчал Макс, косясь на Лизу.

— Итак, нас двенадцать.

— Прямо как апостолов, если Иуду не брать, — сказал Макс, наш Вассерман доморощенный.

— Харэ трепаться, Макс, — проворчал Сергеич, не выпуская Карину, и обратился ко мне: — Денис, к чему этот треп? Давай уже по машинам — и на базу, а? Там все и порешаем.

— Здесь осталось одно нерешенное дело, Сергеич. Чистильщик Константин Бергман по прозвищу Тетыща тяжело ранен, но динамика положительная. Выздоровеет весь, к гадалке не ходи. Нужно принять решение, что с ним делать.

Сергеич сплюнул и проорал, поднимаясь:

— Валить суку, какие вопросы?

Я вскинул руку, веля ему замолчать. Если верить Маше, то Тетыща идеальный исполнитель. Если мыслить логически, с одной стороны, он был бы самым полезным в общине. Но с другой — и самым опасным, поскольку превосходит меня уровнями. Так-то у меня команда инвалидов, ни у кого боевого опыта нет, качать их и качать. Три пожилых человека, один подросток, доктор-доходяга 5-го уровня и такой же его помощник.

Чтобы решать с Тетыщей, нужно послушать тех, кто с ним соприкасался.

— У нас есть нерешенный вопрос, — повторил я, подождал, пока все замолчат, и продолжил: — Итак, на голосование выносится вопрос по Бергману…

— Какой вопрос, нах⁈ — взбеленился Сергеич.