Жатва душ 3. Вторая волна

Глаз так и не восстановился, глазницу полностью закрывало веко. Точно терминатор, но другой.

— Горбачев, ты идиот, — констатировал факт Тетыща — без злости, будто бы с легкой досадой.

Хотелось вызвать его на дуэль, ведь мы в равных условиях, я уже рот открыл, но Бергман снова заговорил:

— Рокотов, ты можешь отдать приказ, и меня расстреляют. Может, ты так и сделаешь, имеешь право, и это логично. Но ты всегда поступал вопреки логике, так что послушай. С тобой люди, которые взаимодействовали со мной.

Внутри меня второй Рокотов, циничный и безбашенный, запрокинул голову и расхохотался. А первый был сдутым воздушным шариком, когда очередная потеря, как зарубка на древесном стволе. Но надо было как-то реагировать, что-то делать, и я прорычал:

— Нахрен ты мне не уперся! Нашел идиота. Скажи спасибо, что люди проголосовали, чтобы я сохранил тебе жизнь. Так что вали быстрее, пока мы не передумали.

— Твое право. Я бы человеческим ресурсом не разбрасывался. Кстати, ты случайно не знаешь, что стало с моей сестрой?

— Голая выбежала, когда орал крикун, ломанулась куда-то, и с концами. Наверное, сожрали, так что не жди ее, вали подобру-поздорову.

— Можно мне осмотреть окрестности? — холодно спросил он. — Я должен убедиться, что она мертва.

— Мы сами это сделаем. Ты сиди здесь.

Отказывать ему в праве найти близкого человека я физически не мог, потому что у меня есть Светка и Ваня, с которыми тоже непонятно что, и знал, как это невыносимо.

Я глянул на Сергеича, который вовсе не выглядел виноватым. Подошел к нему и изо всех сил врезал по морде, потом прописал двоечку по корпусу и склонился над скрючившимся боевым товарищем:

— Сука, на фига девчонку убил? Друга? А?

Хотелось пнуть его, но я сдержался, видя, как он сплевывает кровавые сгустки.

— Я не хотел… ее… она сама прыгнула. Защищала.

— Ты ответишь, — пообещал я и на какой-то миг встряхнулся.

Сергеич скривился и развел руки.

— Сукой буду, если не отвечу! Думаешь, я рад, да? Думаешь, мне самому от этого всего не херово? Но кто ж знал, что она черта этого защищать бросится? — Он всхлипнул, закрыв лицо руками, затрясся.

Если бы он быковал и оправдывался, точно его прибил бы, а теперь что делать? Он же в аффекте был.