Жатва душ 3. Вторая волна

Третий удар — в основание черепа, коротким боковым движением, — потом четвертый, пятый, шестой… Я бил по мясной пиньяте, сожалея о потере. Такой живучий и настырный боец пригодился бы против Папаши.

— Что же ты, братюня, поперся за мной? — грустно спросил я, добивая бездушного.

Внутри амбала наконец что-то оборвалось. Резко, с хрипом, он замер. Его рука бессильно повисла, и туша осталась в люке — неподвижная, мертвая.

— Спасибо тебе, братюня, — искренне сказал я, глядя туда, где у амбала были глаза. — От души, по-братски.

Назад путь был отрезан, а впереди — только босс. Грибник 21-го уровня. И был он такой прокачанный, что я даже посчитать не мог, сколько уников за него отсыплют.

Тварь не имела лица и формы в привычном смысле. Скорее, это была протоплазма, разросшаяся по внутренним стенкам резервуара, как плесень, как раковая опухоль. Слоистая, бугристая, глухо пульсирующая. Между слоями — плотные прожилки ткани, пронизанные желто-бурой слизью.

Она была настолько противоестественной, что меня сковала… как назвать первобытный ужас перед неведомым и невозможным? Тошнота подкатила к горлу, ноги ослабли.

От твари тянуло теплом, она дышала — хоть и не легкими. Куски чего-то давно мертвого были вплавлены в биомассу: обрывки костей, фрагменты одежды, даже ободранный номер от скутера. Ну, логично. Возможно, в этом и было ее преимущество — грибник, мутировавший и развившийся на дизельном топливе, мог жрать все.

В кармане затрещала рация, но сигнал, видимо, не прошел. Руки тоже ослабли, однако я понял, что пора ускоряться, и заставил себя врезать плоти, отросшей от босса по стене.

Бита, хлюпнув, утонула в слизи, но сработало то ли «Отбрасывание», то ли «Контузия» — ударная волна разошлась по цистерне, и массу босса-мутанта дернуло.

Я бил снова и снова. Каждый удар отзывался в ладонях вибрацией, каждый выплеск вызывал вонь дизеля и сладковато-приторной гниющей органики.

Со стен после моих ударов срывались слои плоти, кровь, гной или лимфа, тут уж попробуй разбери в таком мраке, изливалась толчками на пол.

Резервуар гудел, будто сам был живым. Наконец, когда бита пробила особенно плотный участок, под ней что-то хрустнуло с характерным треском. То был не металл — что-то мягкое, вязкое, но важное.

Мутант содрогнулся. Стенка, которую он занимал, провисла. Слизь начала стекать вниз. Появился странный запах, будто кусок мяса пережарили. Я сделал шаг вперед и вогнал «Нагибатор» глубже.

— Нахум! Панганибан!

Тварь издохла беззвучно.