Жатва душ 3. Вторая волна

— Ты будешь Прелестью, — дал я имя отожравшемуся нюхачу, с уважением глядя на его конечности-пики.

Представил на них Амира. Хрясь — и кровь, кишки, растарантинило.

— Вы, Голлум и Прелесть, будете ефрейторами. Бабан будет сержантом и моим замом. Почему? Солдат, не спрашивай! Я так решил.

Зомбаки будто понимали, уэ-э-кали и буэ-э-кали. Мои ж вы красавцы, любо-дорого посмотреть!

Четыре амбала 13-го, 11-го, 10-го и 9-го уровней были из последнего пака, разделавшего филиппинцев. Зомбаки боевые, заслуженные.

— О, Скала, Колян, вижу — выздоровели, так что — в бой на передовую.

Потом каждому орден. А если не дотянете — звание героев посмертно.

Вот бы живые так быстро регенерировали!

Крош мой этой ночью чуть не погиб. Будто это могло как-то помочь, я всю ночь носил его вместе с рюкзаком с контейнером, куда бы ни шел. Словно мое тепло могло дать ему жизненные силы. Часа два ничего не менялось, но вскоре «активность» котенка увеличилась на процентик, потом — еще на один. К утру котенок очнулся. Он будто чувствовал, что контейнер лечит, и не сходил с него.

К полудню, излечившись наполовину, Крош впервые поел, и все выдохнули с облегчением, уверенные, что он пойдет на поправку. Но брать его с собой на вылазку за ордой я, конечно, не стал. Хотел доверить его Эдрику, но Вика перехватила, сказав, что пацану придется по джунглям много передвигаться, а котенку покой нужен.

Я еще раз осмотрел зомби.

Сбившись в стаю и хрюкая, бестолковыми болванчиками топтались шаркуны, похожие на пупсов-переростков.

Среди них, клацая челюстями, нервно и порывисто дергаясь, стояли мои портативные самодвижущиеся мясорубки — щелкуны.

Самого жирного тринадцатиуровневого я назвал Клац-Клацем, на остальных фантазия дала осечку, пусть пока безымянными походят.

Стоило подумать, что кого-то не хватает, как вдруг земля у меня под ногами всколыхнулась и, вздымая грязь, как ракеты из шахт выскочили два ползуна. Черный Копатель 11-го уровня и еще один ползун 15-го, с заправки.

— Ты будешь Опарышем, — назвал я старшего ползуна.

Тот открыл пасть и высунул длинный язык метра на полтора. Да уж, ему бы лучше подошло Тритон или Варан, но деваться некуда, не переименовывать же. Он и так безмозглый, а так вообще запутается.

Потом я перевел взгляд на Витаса и ткнул в него пальцем:

— Тебе, дорогой, и напарнику есть должность. Замполитами будете, уж больно изъясняетесь складно и убедительно.

Как там? После смерти язык замполита продолжал шевелиться… точнее, голосовые связки продолжали вибрировать.