– А я наивно полагал, что ты запомнила парня, который напал на ваш дом с бригадой наемных убийц.
- Главный магистр, - глухо бросает Джокер. – Его так зовут. Олег Ковалев. Его реальное имя. Хотя гаденыш ведет себя, будто родители назначили «Главным» с пеленок.
- Больше не «Главный», - замечает Леднов и прищуривается. – Вам бы лучше его друзей расспросить, чем он им не угодил, что они захотели назначить нового командира.
- Хватит пустой болтовни, - обрывает Харитонов. – Я жду объяснений от вас. Магистры без внимания не остаются.
Но ваша чертова шайка тут тоже явно замазана. Днем посреди столовой чертят букву «Икс», а ночью на том же самом месте избивают Ковалева. Вы слоняетесь по университету. Я в курсе про ходы, подземелья «Клетки» позволяют отлично перемещаться между блоками. И у вас здесь самый явный мотив. Месть за тот захват. За угрозу убийству. Такое не прощается. Да, Громов?
Захар сохраняет молчание. Демонстративно. Вызывающе. Явно бросает вызов Харитонову подобным поведением. Их взгляды скрещиваются так, что искры разлетаются во все стороны.
- Мы готовились к тестированию, - невозмутимо заявляет Джокер. – Накажешь нас за тягу к знаниям? Вот уж не думал, что попаду в карцер за чрезмерное усердие в учебе.
Советник врезает кулаком по столу.
- Тебе я слова не давал, - цедит, мазнув взглядом по Артему, а потом снова смотрит на Захара, буквально буравит его. – Так и будешь молчать, Громов? Решил, тебе тут все разрешено? Думаешь, я не устрою вам сладкую жизнь? На деда надеешься? Зря.
Именно он предоставил мне полную свободу действий.
Парень даже бровью не ведет. Вообще, никак не изменяется в лице. На вид кремень. Реально как из камня. От статуи больше эмоций исходит.
- Ну что? – опять срывается на рык Харитонов. – Дальше играешь в молчанку? А я ведь тоже готов поиграть. Поверь, фантазии предостаточно. Если же вдруг будут проблемы, магистров подключу. У них ты давно на особом счету.
- Играй, - Захар ухмыляется и холодно прибавляет: – Пока можешь.
Я смотрю на своего парня и ощущаю, как позвоночник сковывает льдом. Я совсем забыла про эту его сторону. Дикую. Жуткую. Звериную. Он не делает ничего, не совершает ни единого жеста, но от него исходит открытая угроза. Один лишь вид вызывает нервный трепет.
Дверь кабинета распахивается. На пороге возникает ректор.
- Свободны, - заявляет Громов-старший даже не глядя на нас, проходит вперед с таким видом, будто мы имеем не больше значения, чем мебель.
