Ректор продолжил говорить, но мне становилось все труднее слушать. Паника охватывала сознание.
Я не хочу терять память. Не хочу забывать. Я не хочу, чтобы мне промывали мозги, добиваясь эффекта амнезии.
Нужно быть осторожнее, сделать вид, будто соглашаюсь, принимаю условия.
- Хорошо, - кивнула я. – Вы правы. Но неужели нет никакой возможности устроить мне одну встречу с родными? Хотя бы только с мамой. Похороны прошли. Все поверили в мою смерть. Почему нам нельзя увидеться тайно?
Громов помедлил, будто и правда всерьез размышлял над моим предложением, а потом разорвал тишину такими фразами, от которых мой желудок моментально свернулся в морской узел.
- Твои родители приняли твою смерть. Зачем подвергать их волнению снова? Ты просто представь, какие чувства они испытают, если раскроется истина. Вы все равно больше не сможете жить вместе. У вас не будет шанса поддерживать связь. Они найдут дочь, но снова ее потеряют. Но теперь еще поймут, что ты находишься под угрозой. Нет ничего хуже бессилия.
Потерять ребенка второй раз. Осознать, насколько ты слаб перед реальной опасностью.
- Вы не знаете моих родителей, - прошептала я, сглотнула так, что горлу стало больно. – А я знаю. Они точно захотят узнать правду.
- Уверена?
- Конечно!
- Я подумаю, что можно сделать.
Ректор поднялся и направился к выходу. Теперь все зависело только от его решения. Я ничего бы не сумела изменить. Мое сердце до сих пор кровоточило. Но совсем иначе, гораздо сильнее и мучительнее.
Стоит ли говорить, что я была готова прыгать до потолка, когда Громов одобрил встречу с моими близкими?
- Потрудись изучить материал, - заявил мужчина и протянул мне пухлую папку с документами.
– Здесь твоя новая биография. Начинай заучивать наизусть. А еще ознакомься с правилами.
- Что за правила?
- Я устрою тебе свидание с родителями, но общаться будешь строго в рамках этого протокола. В помещении, где вы увидитесь, установлены камеры наблюдения. В случае нарушения придется прервать встречу.
Радость затопила меня.
Даже ограничения не волновали, ведь я пробежала взглядом по строчкам и не увидела там ничего страшного. По легенде я главный свидетель в тайном расследовании, поэтому вынуждена скрываться. Ложь? Едва ли. Конечно, я не могла рассказать о выстреле, о том, что произошло в реальности, но я и не стала бы. Никаких обещаний. Никаких попыток оставить лазейку для связи в будущем. С этим труднее, однако я не рискнула бы жизнью близких, не подвергла бы их опасности.
