Сминаю край его футболки подрагивающими пальцами, задираю вверх, медленно стягиваю насквозь мокрую одежду.
- Я хочу тебя трогать, - роняю тихо. – Хочу ощущать рядом.
Дьявол. На самом деле, я хочу гораздо больше. Хочу столько всего, что даже страшно подумать. Больно мечтать. Я не вынесу очередное крушение надежд.
Футболка отброшена далеко в сторону. Мои ладони скользят по разгоряченной коже, ловят жар железных мускулов, вбирают одержимую пульсацию. Стальные мышцы ритмично сокращаются под моими пальцами, точно металл оживает и вибрирует.
Я обвожу бугрящиеся контуры массивных плеч, приподнимаюсь на цыпочки и прижимаюсь ртом к широченной груди там, где бешено бьется сердце. Теперь рваный пульс оказывается в капкане моих губ. Я ловлю его. Пью. Впитываю.
Так странно. Дико. Завораживающе. Кажется, удары нашей крови целиком и полностью совпадают, отражают друг друга. Четко, такт в такт.
Разве это реально? Может, мне чудится? Наплевать. Не важно. Я забываюсь, трусь щекой о влажную кожу, оставляю хаотичные поцелуи на голом теле, обрисовываю скульптурный рельеф, пробую на ощупь, будто стараюсь навечно запомнить.
- А я не хочу, - вдруг чеканит Захар. – Ничего не хочу.
Отрываюсь от него, смотрю в горящие глаза и словно в зияющую пропасть лечу.
Он подхватывает меня под попу, легко отрывает от пола, практически оборачивает вокруг себя, принуждая раздвинуть ноги и обвить крепкие бедра.
Вскрикиваю, когда горячее дыхание обжигает лицо.
- Жажду, - звучит будто звериный рык. – Жажду тебя.
Бряцает пряжка ремня, а в следующую же секунду огромный раскаленный член вонзается внутрь, жестко растягивает складки, одним толчком заполняет лоно, выбивает вопль из горла.
- Больно, - выпаливаю я.
Прогибаюсь и сжимаюсь, впиваюсь пальцами в литые мускулы, царапаю ногтями мощные плечи.
Захар застывает. Темные брови сходятся над переносицей. В зеленых глазах вспыхивает тревога.
- Где болит? – спрашивает парень.
- Там, - отвечаю и ощущаю, как щеки пылают от смущения. – Ну ты слишком быстро двигаешься.
Слишком резко. Мне нужно привыкнуть. Так сразу не получается. Я не успеваю.
- Понял, - говорит он. – Я все исправлю.
Крепче обхватывает мои ягодицы, сминает, но вбиваться вглубь лона не торопится, берет паузу.
Я обнимаю его, веду кончиками пальцев по жилистой шее, накрываю ладонями разбухшие и потемневшие от натуги вены.
Захар подается вперед и целует меня. Грубо. Голодно. Порывисто. Чуть утолив первую тягу, становится нежнее.
