Я мечтал научиться сражаться и всегда выходить из схватки победителем, чтобы отец не мог и дальше избивать нас.
— Что было потом?
— После того как я отслужил свой первый контракт, мама попросила меня уйти из армии и вернуться домой, в резервацию, чтобы заботиться об отце. Он уже очень сильно пил, и ему стало тяжело работать.
— Но ты отказался.
— Я стал рейнджером и впервые в жизни гордился собой. Я просил маму уйти от отца, говорил, что позабочусь о ней, но она отказалась. Твердила, что любит его.
Последние слова Даниэль произнес с таким презрением, что Джози наконец-то поняла, почему он не верил в любовь.
Его мать использовала это прекрасное чувство как оправдание своему желанию и дальше оставаться в унизительном положении, которое в конце концов разрушило ее семью и разлучило с сыном.
— А спустя год, уже подписав второй контракт, я узнал, что отец, в очередной раз выйдя из себя, швырнул маму об стену. Она ударилась о какой-то выступ, потеряла сознание и впала в состояние глубокой комы. Я тотчас же вылетел домой и просидел у больничной койки три дня, но она умерла, не приходя в сознание.
Значит, Даниэлю было отказано даже в том, чтобы попрощаться и сказать, как сильно он ее любил. Глаза Джози защипало от слез.
— Ты ни в чем не виноват. Твоя мама сама не захотела прекратить эту разрушительную связь. Она понимала, чем рискует, но все равно осталась.
— Будь я дома, смог бы остановить отца. Я должен был уйти из армии и оберегать ее, но я совершенно никчемен, когда дело касается заботы о ком-то.
— Твоя мама не просила, чтобы ты вернулся домой и защитил ее. Наоборот, она хотела, чтобы ты приехал и стал опекать пьяницу-отца, — запальчиво произнесла Джози, — разве не так?
— Так, — глухо ответил Даниэль."
"— Твоя мать хотела защиты для отца, а не для себя, но, думаю, ты не стал бы следовать ее желанию, а вмазал бы ему хорошенько, когда он в очередной раз распустил бы руки. А уж после этого она точно выставила бы тебя из дома, обвинив в недостатке терпимости.
У Джози имелся небольшой опыт общения с жертвами семейного насилия, так как Клер привела ее как-то в один из женских реабилитационных центров, чтобы она дала пару уроков самозащиты этим бедолагам.
Большинство находившихся там женщин хотели бы изменить свою жизнь, но их абсолютно неверное представление о природе подобных отношений никак не позволяло им покончить с ролью жертвы.
Даниэль двинулся к ней с мрачным выражением лица:
— Ты неправа. Я уже был взрослым.
