И отец и Даниэль — оба были склонны в некоторых вещах проявлять чрезмерную осторожность.
— Я по-прежнему думаю, что преступники сильно просчитались, вломившись в мой дом.
— И не только в этом.
Прямо в яблочко. Как только она спокойно все обдумала, то поняла, что экстремисты действительно совершили немало ошибок.
— Глупость или самонадеянность, как полагаешь?
— И то и другое, — равнодушно ответил Даниэль, словно это мало его интересовало. — Они гораздо хуже подготовлены, чем Тайлер или мы.
— Надеюсь, что так, — протянула Джози, подумав, что почувствовала бы себя намного спокойнее, если бы могла переговорить с отцом.
"
"Даниэль поднялся и подошел к Джози, влекомый флюидами, которые источало изящное женское тело, даже несмотря на то, что голова девушки сейчас была забита тревожными мыслями об отце. Даниель остановился перед ней так близко, что Джози пришлось запрокинуть голову, чтобы заглянуть ему в лицо. Она не пыталась скрыть беспокойство, да и не хотела. Большую часть жизни Джози скрывала свои слабости от окружающих, но перед этим мужчиной все ее защитные барьеры пали.
— Я так волнуюсь, Даниэль.
— Вижу. — Он мягко надавливал на ее плечи до тех пор, пока она не откинулась на постель. — Тебе нужно отпустить свои страхи, милая, — тихо сказал Даниэль, накрыв девушку своим телом, одновременно удерживая вес на локтях и уютно устраиваясь поверх ее стройных бедер. Если план Даниэля состоял в том, чтобы избавить Джози от лишних волнений, переключив внимание на него самого, то он отлично сработал.
Теперь девушка могла вспомнить разве что собственное имя и почти ничего из того, о чем они говорили.
Пристальный взгляд серьезных темно-карих глаз не отпускал ее.
— Джозетта, успокойся, все будет хорошо.
— Хотелось бы верить.
— Так поверь. — И с этими словами мужчина поцеловал ее, отчего Джози мгновенно растаяла.
Он стал неторопливо покусывать нежные губы, затем обвел их контуры языком и скользнул внутрь, чтобы исследовать жаркую глубину рта. Даниэль, будто желая наверстать упущенное за прошедшие полтора дня, покрывал ее тело легкими поцелуями, а его руки, жаждущие снова изучить каждый изгиб, каждую впадинку, сжались в бережном объятии, словно мужчина пытался обернуть девушку в кокон из собственного тела.
Даже сейчас, когда она не могла заниматься с ним любовью, Даниэль не пренебрегал ею, изо всех сил стараясь быть нежным. Он баловал и лелеял ее тело, и поверить в то, что для него она просто сексуальная игрушка, было почти невозможно.
