Желание

По крайней мере, до окончания школы, и даже потом, если я буду жить в родительском доме, они вполне могли не согласиться. Значит, мы не увидимся целых два года, а может, и больше. А он? Сможет ли он прилетать летом в Сиэтл? Или на каникулах в Вест-Пойнте действуют обязательные программы для лидеров? Почему-то мне казалось, что наверняка действуют, и даже если нет, Брайс из тех студентов, которых наверняка отправят на стажировку в Пентагон или еще куда-нибудь. И поскольку семья у него дружная, ему захочется провести время и в кругу родных.

Можно ли продолжать любить того, с кем вообще не видишься, не говоря уже о том, чтобы проводить с ним время?

Для Брайса, как я начинала понимать, ответ на этот вопрос был отрицательным. В нем жила настоятельная потребность видеть меня, обнимать, прикасаться ко мне. Целовать меня. Он знал: если я вернусь в Сиэтл, а он уедет в Вест-Пойнт, невозможным окажется не только все перечисленное – мы лишимся даже простых радостей, благодаря которым полюбили друг друга. Не будет общих занятий уроками за столом и прогулок по берегу, не будет целых дней, посвященных съемке или проявлению снимков в фотолаборатории.

Ни обедов, ни ужинов, ни просмотров фильмов на диване. У Брайса будет своя жизнь, у меня – своя, мы повзрослеем и изменимся, и расстояние не пройдет для нас даром, подточит наши отношения, как капли воды постепенно разрушают камень. Брайс встретит кого-нибудь другого, или же встречу я, и в конце концов наши отношения завершатся, от них не останется ничего, кроме воспоминаний, связанных с Окракоуком.

С точки зрения Брайса, мы либо могли быть вместе, либо не могли – никаких оттенков и полутонов, потому что все они означали один и тот же неизбежный финал. И я признала, что он скорее всего прав. Но поскольку я любила его, я, хоть сердце при этой мысли и обливалось кровью, вдруг поняла, как именно должна поступить.

Я почти не сомневалась, что не чем иным, как этим пониманием, вызваны очередные схватки Брэкстона-Хикса, на этот раз особенно сильные. Они продолжались, казалось, бесконечно, и завершились всего за несколько минут до прихода Брайса.

В отличие от предыдущего дня, сегодня он был в джинсах и в футболке, однако в его улыбке сквозила нерешительность. День выдался славным, и я жестом предложила Брайсу спуститься и посидеть на ступеньках. Мы устроились почти на том же месте, где сидела я, когда ко мне приехала поговорить его мама.

– Я не могу выйти за тебя, – напрямик начала я и увидела, как быстро он потупился.