Желание

 – Музыка была замечательная, мне понравились исторические элементы и танцы, и… словом, все. Абигейл была потрясена, она клялась, что никогда не испытывала такого восторга.

– Как дела у Абигейл?

– У нее все хорошо. Как раз начались каникулы, так что сейчас она, наверное, едет в Уотерлу повидаться с родными.

– Она не захотела приехать сюда, к вам?

– Там намечается что-то вроде сбора всей семьи. В отличие от меня, у нее семья большая – пять старших братьев и сестер, живущих по всей стране. И только на Рождество им удается собраться всем вместе.

– А вам не хотелось поехать туда вместе с ней?

– Я работаю. Она это понимает. И потом, она приедет сюда двадцать восьмого. Мы побудем немного вместе, посмотрим, как опустится шар на Таймс-сквер, и все такое.

– А я с ней познакомлюсь?

– Если вам понадобится выходной, дайте мне знать. Уверена, пару дней я как-нибудь продержусь здесь своими силами.

В этом она сомневалась, но ей вдруг захотелось предложить ему отдых.

Мэгги сделала еще глоток смузи.

– Не знаю, упоминала ли я об этом в последнее время, но вы отлично справляетесь с работой.

– Она мне в радость, – ответил он и выжидательно умолк, она снова убедилась, что он твердо решил не задавать личных вопросов. И это означало, что ей придется либо рассказывать о себе по собственной инициативе, либо хранить молчание.

– На прошлой неделе я встречалась со своим онкологом, – наконец объявила она, надеясь, что голос звучит ровно. – Она считает, что еще один курс химиотерапии принесет вреда больше, чем пользы.

Выражение его лица смягчилось.

– Можно узнать, что это значит?

– Это значит, что лечения больше не будет, и отсчет начался.

Он побледнел, понимая, чего она не договорила.

– О-о… мисс Доус, это ужасно. Мне так жаль. Не знаю, что и сказать. Могу я что-нибудь сделать?

– Думаю, сделать не сможет никто и ничего. Но прошу вас, зовите меня Мэгги. Мне кажется, вы работаете здесь уже достаточно долго, чтобы мы звали друг друга по имени.

– Результаты сканирования неважные.

К ее удивлению, глаза Марка начали наполняться слезами.

– О, господи… – выговорил он, и его лицо вдруг снова смягчилось. – Вы не против, если я буду молиться за вас? В смысле, не прямо сейчас, а когда вернусь домой.

Она невольно улыбнулась.