Желание генерала – закон

— В принципе, того же, чего и от своих воинов. Полного подчинения. Преданности. Всегда и во всем. Без какого-либо сомнения.

Нет, ну это слишком. Я не смогу такое исполнить. Вынужденно изображать — еще да. Разворачиваюсь, чтобы уходить. Мне на плечо ложится тяжелая мужская рука.

— Мне это будет необходимо до тех пор, пока окончательно не решится вопрос с чудовищами, а потом, если выполнишь мое условие, у тебя снова будет выбор — свобода или место при мне.

Ну, если временно перетерпеть. Получится ли?

Глава 27

Взглянула в быстро темнеющее небо.

Как решиться? Что будет правильно? Меньше всего хочется идти на сделки с врагом. Где все-таки в итоге окажется опаснее: рядом с Соулом или монстрами? Как же плохо, что теперь уже некому задавать вопросы.

Разворачиваюсь к Соулу.

— Хорошо, — глухо произношу я, самой себе не веря.

Просто без карты, без еды, вещей, транспорта, документов и денег на имперской территории я все равно далеко не уйду, даже если не брать монстров в расчет. Словно подтверждая мои мысли и решение, живот громко и требовательно заурчал.

Соул никак не обозначил, что доволен своей победой, только кивнул, мол, все так и надо.

— Хорошо, теперь продолжим разговор. Родители.

— Моя мама маг, а отец был… ну, не то чтобы магом. Друидом. Это, знаете, такое ответвление у магов. Друиды близки к природе, отказываются от насильственного использования природных энергий и…

— Я знаю, кто такие друиды. В центральной империи их давно нет. Течение стало непопулярным, было создано очень давно и так же давно вымерло.

Ныне остались только шарлатаны — либо слабые маги, придерживающиеся постулатов древнего учения, либо и вовсе обычные люди, якобы умеющие работать с рунами. Кто из них твой отец?

— Ну… мой папа никогда не жил в империи, у нас в Наридии к друидам, в отличии от остальных магов, относились вполне благосклонно. Друидская отшельническая община очень долго существовала на территории страны. Друиды жили отдельно, в глухому лесу, но контакт и культурный обмен с ними всегда поддерживался.

Потом уже все равно последователей учения становилось все меньше, и постепенно община распалась. Так вот мой отец подростком пришел когда-то из этой общины. И он всегда был довольно нелюдим и необщителен. Наверное, только моя мама и смогла его зацепить. Зато горшки лепил шикарные, украшал рунами. Все покупатели были очень довольны и благодарны. Скульптуры и вовсе были как живые. Про других родственников с его стороны ничего не знаю. Про маму знаю еще меньше.