Желание генерала – закон (СИ)

Расставлены диваны, стулья, есть сцена. В самом лучшем месте на подиуме стоит трон. Император сегодня выглядит строго, очень внимательно следит за выступлениями девушек и в конце каждого номера либо благосклонно кивает, что означает, что он доволен выступлением, либо хмурится и отворачивается. Все, больше никакой реакции не выдает. С приближенными часто переговаривается, смеется… удушила бы его.

Присматриваюсь к гостям в зале. Соула нет, думаю, он после случившегося не в фаворе. Атмосфера в зале расслабленная, разливаются обильно напитки, но… как-то скучно.

— Так, сейчас твой выход будет, спускайся… — говорит подошедшая ко мне Айсада. — Забываю все, как там тебя зовут?

— Иди, Эль, и постарайся хотя бы немного, чтобы выглядеть прилично.

Прилично в почти прозрачном платье? Ну это будет трудновато, но я постараюсь.

Выхожу на сцену к пресыщенным придворным. В глазах мужчин зажегся плотский интерес, ну и все. Дамы откровенно скучают, держат лицо, выглядят очень важно и пафосно. Встретилась взглядом с императором. Он тут, кажется, один по-настоящему развлекается и выглядит довольным.

Заиграла музыка, а я стою. Если бы еще хорошо танцевала, то выступила бы, а так… не хочу. Музыка резко оборвалась. Мельком взглянула в сторону темного балкона. Айсады не видно, но у нее наверняка обморок.

— Ты не хочешь выступить для меня, рабыня? — недовольным тоном спрашивает император. В зале стало угрожающе тихо.

— Очень хочу, Ваше Императорское Величество, — заговорила я, когда завладела вниманием всего зала.

— Так в чем же дело? — Вельгер смотрит на меня уже заинтересованно.

— Боюсь, что мой танец вам не понравится. Танцевать плохо умею. Не хочу вас разочаровывать и огорчать.

— Так что же теперь? Совсем не станешь выступать?

— Я бы хотела выступить как-нибудь иначе.

Император прищурился.

— А ты дерзкая, рабыня. И говоришь, как благородная. Выступай.

В полной тишине начинаю рассказывать стихи. Не матерные, конечно, просто ироничные, с юмором, иногда злым, иногда веселым. Разговорный жанр все же самый сильный у жрецов. Рассказывать — наша работа. Стихи придумываю на ходу, иногда не в рифму, но это и не так важно. Может, странно, но, когда все очень плохо и грустно, единственное, что остается, — это ирония.