Желание жить

Так что «сотовые» есть, операторы готовы, остался последний штрих…

– Как будешь связь делать? – поинтересовалась сестра, разглядывая дело наших рук.

– Музыкой, – вздохнул я, доставая из рукава флейту. Саврог и Кайра уставились на меня как на умалишенного. – А что? Рисунком же камни силой наполнил…

– Ну-ну, – скептически покачал головой маг и отошел в сторону, решив понаблюдать за экспериментом.

Барон в мысленном разговоре также насмешливо хихикал, спрашивая, что будет, если ничего не получится. Все пирамидки псу под хвост?

«Ну почему псу? Лучше коту…»

Барон сразу замолк.

И вообще, с чего он на меня напал? Сам ведь предложил такой выход.

Задумавшись о нужном результате, я позволил мыслям выразиться в музыке. Желание, сдабриваемое силой, неслось на звуковых волнах, плавно охватывало пирамидки, протекало по связям и втягивалось в подготовленных элементалей. Нити, невидимые простым взглядом, прочно связывались в узлы, оплетали оператора, вились вокруг камней на вершинах, оставляя тонкие кончики свободными.

Как змея, что исполняет свой завораживающий танец, главная нить связи проходила через все переговорники не останавливаясь. Не обошла стороной и двоих зрителей, собирая с их ауры маленькие, сверкающие, как роса, искры, которые, кружась, соединились с нитью, подмигивая из глубины. Наконец золотой поток прикоснулся к каменному бюсту, отливающему небесной синевой, слился с ним и застыл как лава.

Сестра и маг, затаив дыхание, наблюдали за импровизацией. Барон открыл дополнительный канал, ведущий к силе источника, поскольку моих запасов не хватало.

Теперь уже просто музыка, красивая, тягучая, даже, казалось, материальная, заполнила все помещение лаборатории и замолкла, оборвавшись на высоком звуке и завершив работу. Последняя нота скрепила линии, остудила их, превратив из золотых в голубовато-серебряные. Так раскаленный меч опускают в воду, чтобы металл отвердел и окреп.

– Не знала о такой магии, – разорвал возникшую паузу голос Кайры. Придворный маг еле заметно перевел дыхание. Творческая атмосфера постепенно рассеивалась, предоставляя место будничным настроям.

 – Ты сплошной сюрприз. Никогда не знаешь, что послужит тебе инструментом в следующий раз.

– А больше ничего, – развел руками я, чуть пошатываясь. Благодаря насыщенным дням уставать я действительно стал меньше, но недосыпание с успехом скрадывало этот прогресс. – Играть на флейте и рисовать – это все, что я умею. По крайней мере, в плане творчества.

– Большего и не надо. У тебя все получилось.