Почти всегда. Единственный раз, когда он был трезв в постели со Стейзи, та вспоминала с невероятным ужасом. Боль, много боли, унижения и понимания, что бежать некуда. Что это ее долг, который она обязана выполнить. И неважно, что после, по телу кровавые синяки, неважно, что сутки, а то и двое, встать с потели сил нет. Жена же, обязана родить наследника…
На меня волнами накатывала память Стейзи, и я наблюдала за мужем сквозь мутную пленку. Слишком ярко вставало прошлое несчастной девочки перед глазами. Ярко, красочно и тошнотворно до головокружения.
Нет, я была уверена в том, что смогу отбиться от поползновений муженька.
Однако меня тревожила эта самая Святая Ночь, а что, если это какое-то специфическое магическое воздействие? Герцог слишком самоуверен. Слишком, несмотря на то как я его встретила и то, как здесь сегодня прошел его день. Это совершенно не взялось, не складывалось в целостную картинку. А значит моя интуиция права… и у него в рукаве припрятан туз.
Да и спокойствия не добавляли видения, показанные духом.
Он практически безостановочно крутил в моей голове младенцев. Разных, не только моего Илюшку… Надо полагать, эта самая Святая Ночь — гарантия зачатия…
Все самое тяжелое на себя взял Тирхан, он был активным собеседником герцога, именно он отвлекал его от ехидных, а чаще откровенно гадких замечаний в мою сторону. Впрочем, оскорбления сыпались не переставая. Я терпела, ждала условного сигнала от учителя, когда его магия в совокупности с вином, принесенным Люси, начнет действовать и тот перестанет себя сдерживать окончательно, и можно будет начать допрос.
Люси принесла вино всего пять минут назад, а мне кажется, что прошла вечность."
"Давно были отправлены по спальням воспитанники, вынужденные присутствовать при ужине и наблюдать за тем, как их наставницу унижает ее муж. И неважно, что мы были не за одним столом (герцог бы устроил скандал и ни за что не стал бы терпеть подобного несмотря на то, что официально они уже не сироты, а мои воспитанники), слышимость в столовой была отличная.
Да, детям было велено молчать, и чтобы не случилось, не вмешиваться. Когда выдержка начала подводить ребят, я сделала условный знак рукой и тем пришлось подчиниться: встать, поблагодарить за ужин богов и Их светлость, а также испросить позволения покинуть столовою, чтобы готовиться ко сну.
Скот, он же мой муж, пьяно велел катиться им куда подальше, пока не удавил каждого, начиная с мелкой писклявой попрошайки.
