Желанная

Утро следующего дня я провела в комнате, тренируя новое тело. Выпроводив Руну, упражнялась в кардио для выносливости и силовых для усиления мышц. После отдыхала в обнимку с книгой, продолжая уроки чтения.

Пока я усердно занималась, крепость готовилась к знаменательному событию. Ожидание чего-то грандиозного витало в воздухе. Местные выглядели торжественно даже за повседневными занятиями.

На закате стены крепости покинула процессия — живой змей из людей — и отправилась к берегу. Впереди рослые мужчины несли деревянные носилки с телом Вилфреда.

Он мало походил на покойника — никаких признаков разложения, разве что был бледнее, чем при жизни. Кто-то бережно сохранял тело до этого дня.

Вид мертвого первого мужа напомнил о ночи перемещения, а еще о том, что меня ждет суд. Гунхильда так легко не сдастся. Она будет мстить за сына. Надо придумать, как защищаться, и заручиться поддержкой Тора. В конце концов, он обещал защиту.

Следом за носилками шли мы с мужем. За нами Гунхильда с Ингрид и ее семейством.

И так по убывающей. Замыкали шествие рабы под охраной воинов.

На спуск к морю ушло около часа. Узкая тропа со ступенями, вытесанными в камне, без перил и возможности хоть за что-то держаться, пугала до икоты. Ноги то и дело скользили, и пару раз я чуть не сорвалась с обрыва. Большую часть пути Тор практически тащил меня на себе. Без его поддержки я бы упала и размозжила голову о камни.

Когда добрались до усеянного галькой пляжа, солнце уже окончательно скрылось за горизонтом.

От воды веяло холодом и сыростью. Шерстяное платье быстро напиталось влагой, и я замерзла.

Выстукивая зубами дробь, покорно терпела неудобства. У всех были такие возвышенные лица, что неловко заикаться о промокших ногах. А потом мне стало не до того.

Вперед вышли ряженые в балахоны. Их лица скрывали капюшоны, я не могла определить даже пол. Босыми ногами они зашли по щиколотки в воду и принялись читать что-то нараспев. Слова подхватывал ветер и уносил в море, словно они предназначались не для людских ушей.

Песня все длилась и длилась. Или это была молитва? Я не разобрала.

Бросив взгляд на стоящего рядом Тора, увидела, что он хмур и сосредоточен. Мужчина морщился как от зубной боли. Песнь балахонов была ему неприятна, но он вынужденно ее терпел.

Затем вперед вывели рабов, и я пожалела, что не сказалась больной. Сейчас бы сидела в комнате, смотрела в окно и гадала, что творится у моря. В данном случае неведение предпочтительнее знания.