Желчный Ангел

Азраил сидел на крыше больницы вместе с Ией. Она, избавленная от физической боли, блаженно подставляла лицо навстречу небу, будто на нем сияло солнце. Город был серым, туманным, крыши зданий стыдливо прикрылись плотным шифоном, смягчающим их очертания.

– Мы кого-то ждем? – спросила Ия.

– Васю, моего друга, – ответил Ангел, выдавая волнение в голосе. – Он уже давно должен вернуться.

– Ах, этот премилый малыш, – улыбнулась Ия, – дети, они такие: отпросились на минутку – исчезли на час.

Тревога Азраила нарастала, на крыльях проступила разветвленная сеть нервных волокон, голова потяжелела, на языке появился металлический привкус.

В какой-то момент он закрыл глаза могучими ладонями и напряженно произнес.

– Не может быть, я его не вижу…

– Что-то случилось? – заволновалась Ия.

– Я не вижу его, – вскинулся Ангел, как испуганная птица, захлопав крыльями. – Он только что был, а сейчас его нет, понимаешь??? ЕГО ВООБЩЕ НЕТ!

Ия закрыла голову руками, ибо крылья Духа вызвали мощнейший ветер.

Лист кровли, словно крылышко стрекозы, оторвался от крыши больницы и с грохотом упал на асфальт, придавив чью-то машину. Голые кроны деревьев, разрывая перину грозовых облаков, заметались из стороны в сторону.

Ангел взмыл в небо и начал зигзагообразно, как ополоумевшая муха, метаться над городом. Под ним закручивался несвойственный этим широтам смерч. Он ломал деревья, варварски выкорчевывая из земли, рвал провода на линиях электропередач, крушил бетонные опоры городского освещения.

Прохожих, не успевших забежать в укрытие, беспомощно махавших руками, тащило по асфальту, как рваные пакеты. Вокруг них клубился поднятый в воздух мусор – пустые пластиковые бутылки, обрывки бумаги, полиэтилена и пчелиный рой бело-рыжих окурков.

– ВААСЯААА, – страшно кричал Азраил, изрыгая изо рта ослепительное пламя, – МОЙ РЕБЕОООНОООООК!!!

Внезапно город стал черным. Стальные скальпели молний вонзились в шпили высоток и иглы громоотводов, Останкинская башня, принявшая на свою маковку десяток ломаных линий, содрогалась от небесных пощечин.

Ударами огненных плетей пробило крыши машин и макушки деревьев. Секунда – и беременные тучи разродились черным ливнем. Ополоумевшие мамочки, схватившие в охапку своих детей из песочницы, упали на колени, не в силах преодолеть ветра. Одна из них – с Антоном на руках – легла на землю, прикрыв ребенка телом.

Вася чувствовал, как в затылок отдает ее мощная тахикардия.