Желчный Ангел

Главком, одержав сокрушительную победу, удовлетворенно запихивал тучи себе в карман и, будто бы признаваясь, что слегка переборщил, достал из-за пазухи ослепительную радугу. Такой радуги, венчающей нимбом весь город, местные жители не видели никогда. Хрестоматийная, образцовая, четко разделенная на семь цветов, она торжествовала, являя собой победу добра над злом, света над тьмой, жизни над смертью, души над телом.

Тело Адама уже колотилось от температуры, а душа ликовала. И венцом этого ликования стала ракетка, обнаруженная целой и невредимой посреди ветвей тлеющего дерева.

Ее ручка, истертая и обмотанная синей изолентой, торчала из матерчатой сумки. Сумку словно кто-то изъял на момент возгорания липы и затем снова вернул на место, как нечто святое и непорочное, что невозможно ни осквернить, ни обесчестить. Солнце, уже наглое, господствующее над миром, подсвечивало драную сумку с ракеткой гордо и победоносно.

– Мамочка дорогая! – воскликнула Дина. – Разве такое бывает? Что все это значит?

– Что твоя жизнь – это теннис.

А моя жизнь – это ты, – заключил Адам.

К его собственному ужасу, так все и вышло. Женившись, как только Кацман исполнилось восемнадцать, он отчетливо понял, что обречен ждать Дину из бесконечных командировок, соревнований, матчей. Обречен любить совершенно противоположного себе человека – по образу мыслей, по мироощущению, по размаху затей и поступков.

Да, именно размахом они и отличались. В своей тонкой ювелирной работе – Адам унаследовал-таки мастерскую отца – он совершал микроскопические движения, осечка на долю миллиметра означала крах, порчу изделия.

А она размахивала своей ракеткой на полный разворот плеча, порхала, крутилась, носилась по стадиону – и чем шире была амплитуда размаха, тем бо́льшие высоты она покоряла.

– Что-то мешает, Адик. Убери все лишнее к черту!

То, что Адаму казалось сутью, душой, отличительной черточкой, изюминкой, для Дины было лишним.

Это выматывало, вымораживало, отнимало силы.

Адам не мог разложить Динину простоту на молекулы. Она не замечает деталей, потому что дура? Или потому что гений?

В этих мыслях и противоречиях проходила жизнь. Детей Дина не хотела – не понимала, как всунуть их в промежутки между тренировками. Общих походов в кино и театры становилось все меньше, говорить за ужином было не о чем. Его не интересовали геймы и сеты, ее – пайки и гравировки.