Желчный Ангел

– Она в соседнем магазине тыщу двести стоит, – возмутился просвещенный Греков.

– А я тебе еще за́куси захвачу. Сырочек, оливки, колбаску… – Амбал так вкусно произнес эти слова, что у писателя заныло под ложечкой.

– Ну валяй быстрее, а то я замерз, – поторопил он, только сейчас замечая, что сосед все это время стоял с голым торсом, в резиновых шлепках на босу ногу. Волосы на его спине покрылись инеем и стояли дыбом.

Дальнейшие кадры облетели весь интернет. Съемку с околоподъездной камеры к вечеру уже выкупил у консьержки один из прожженных журналюг.

Ракурс был изумительным, лучше не снял бы и опытный оператор. Сначала маленький человечек с заклеенным носом в компании с голым сотоварищем под деревом из горла хлестал водку, закусывая головкой сыра и палкой колбасы. Затем с остатком этой палки в кармане человечек поднялся по двум поставленным друг на друга лестницам, ловко зацепился за нижние ветки и по-обезьяньи, соскальзывая то рукой, то ногой с мокрого заледеневшего дерева, начал приближаться к кошке с явным намерением вступить в диалог.

Обалдевшая черная тварь, однако, вместо того чтобы пообщаться с умным собеседником и принять из его рук огрызок колбасы, рванула ввысь и закрепилась на самой верхней ветке, развеваемая ветрами. Человечек проворно вскарабкался за ней, но что-то пошло не так, и он, как щепка, застрял средь развилки кроны. Продолжая кричать «кыс-кыс» и тыча обглоданной колбасой в небо, персонаж не оставлял надежды довести до кошачьих извилин, что он спасатель, а не очередная гнусная ворона, но кошка уже не верила в помощь Вселенной и решила самоубиться.

– Мужик, бл…, какие полтора миллиона, это же Маня! Она и гроша не стоит! – только и прошептал сосед, наблюдавший за спасательным триллером от героического пролога до нелепого финала.

Сергей Петрович чувствовал себя премерзко. Во-первых, его защемило ветвями где-то в районе живота и все содержимое желудка – колбаска, сырок, оливки и два стакана «Царской Золотой» – рвалось наружу. Во-вторых, его задорого отцентрированный нос, влекомый к земле под силой тяжести, начал кровить и неприятно отрываться от лица.