Железная корона

Такого ужаса на всех нагнал, — он вздохнул. — Жаль, что казнят. Второго такого жениха мы уже не найдем.

— А может ты видел, что случилось тогда с принцем? Кто его мог так?

— Да как же я мог видеть? Я за вами присматривал.

— Шпионил, — поправила его я.

— Присматривал.

Спорить было бесполезно, да и не хотелось. Все это: жаркие поцелуи, нежные объятия, сладкое чувство уверенности и безопасности в кольце любимых рук, вся нежность, все признания — все это словно осталось в какой-то другой жизни.

А впереди была только безнадега и пустота. Я знаю, что он невиновен, могу это доказать, но как только открою рот, никто больше не поверит ни одному моему слову. Как же это больно, больно и несправедливо.

Полночи я проворочалась в постели. Заснула только под утро, но едва сомкнула глаза и стала проваливаться в сон, как понимание обрушилось на меня лавиной. Все стало на свои места, все стало понятным и очевидным. Я подскочила с кровати и даже не озаботилась тем, чтобы надеть платье, набросила теплое пальто сразу на ночную рубашку и выскочила на улицу, на ходу застегивая пуговицы.

Меня хлестнуло холодным ветром, но это было ничего, это было не важно.

Сейчас ничего не было важным, кроме времени.

Глава 38

Истукан-охранник встретил меня на входе в преподавательское общежитие.

— Беспокоить преподавателей по ночам нельзя, — отрезал он.

Боги, как я могла забыть об этом!

— Мне нужна магистр Калмин, — заявила я ему.

— Магистр Калмин отдыхает, как и другие преподаватели.

— Вопрос жизни и смерти. Она сама вам спасибо скажет. А если не разбудите, она будет в ярости.

— Утром.

— Лучше позовите.

Истукан застыл, не подавая никаких признаков жизни. Вот же дурацкое изобретение. Ну и как мне понять, что он сейчас делает: посылает какие-то непонятные сигналы преподавательнице или просто дрыхнет, считая, что разговор окончен?

Потянулись минуты тревожного ожидания.

Минуты, которые чертовски дороги. Каждая из них."

"И целую вечность спустя в холле появилась магистр Калмин. Похоже, вечность мне только показалось, а явилась преподавательница довольно быстро. Во всяком случае, ее рыжие кудряшки были изрядно растрепаны, а наверх на ночную сорочку она лишь набросила пеньюар.

— Почему я не удивлена? Конечно же это ты, — сонно и недовольно проговорила она.