Железная корона

Она ведь хотела поговорить, вот пусть и говорит. Я смиренно сложила руки, потупила взгляд и ждала, что она мне скажет.

— Садись, — императрица указала мне на роскошное золотое кресло. Их было два возле столика, уставленного фруктами и напитками. На второе кресло она уселась сама. И не стала ходить долго вокруг да около, а сразу заявила:

— Решение о вашем браке с моим сыном было весьма поспешным.

Я только молча кивнула. Не стану же я отрицать очевидное.

— Он позвал меня замуж спустя пару минут после знакомства.

А через четверть часа я дала положительный ответ.

— Я знаю, кто ты. И я знаю, что этот брак решит многие проблемы. И для нашей семьи, и для тебя лично. Моему мужу эта идея кажется просто великолепной."

"Императрица сделала паузу. Тут само собой напрашивалось продолжение.

— Тогда как вам…

Губы императрицы тронула улыбка.

— Я понимаю, что этот брак выгоден для всех. Кроме, пожалуй, моего сына.

Я с изумлением уставилась на нее. Это еще почему? Насколько мне помнится, как раз Дженард был очень даже за.

Я вспомнила, как пылко он меня уговаривал. Уж точно он тогда не выглядел пострадавшим. И слышать сейчас такое было даже немного обидно. Хоть я вовсе и не стремилась замуж за наследника.

— Но почему?! — не удержалась я от вопроса.

— Понимаешь ли, Аллиона, — голос императрицы звучал мягко и даже вкрадчиво. — Если ты царствующая особа, шансы на счастливый брак не так уж и высоки. Мне повезло: я влюбилась в своего мужа с первого взгляда, и он всегда отвечал мне взаимностью.

Наш брак идеален. И все так и было с самого начала. Никто из родителей не был против, не существовало никаких препятствий. Но это исключение. Ты меня понимаешь?

— Понимаю, — проговорила я, уже догадываясь, к чему она ведет.

— Младший принц серьезно болен. Сир Гильям прекрасный доктор, но он не бог. Будет большой удачей, если нам удастся погулять на его свадьбе.

По лицу императрицы пробежала тень, и только. А ведь я даже представить не могла, какие чувства обуревали ее в тот момент.

Поистине королевская выдержка.

— Мой старший сыр Эдвард, как ты, должно быть, знаешь, погиб на охоте четыре года назад.

Разумеется, я знала. Об этом писали все газеты, в империи был объявлен траур и даже такая бесчувственная особа, как Гресильда, несколько дней ахала и охала по этому поводу. А у ее супруга сирра Тартрака и вовсе пропал аппетит. К сожалению, ненадолго.

— Это ужасная трагедия, — искренне сказала я.

— И я беспокоюсь о Дженарде.